Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 203

   - Во время следующего рейда я планирую дойти до Донкара, - задумчиво произнес Кассий. - С того краю давно нет вестей, и я не хочу ждать очередных беженцев, чтобы услышать из их уст сбивчивые рассказы. Мне надо все увидеть своими глазами. Что думаешь на этот счет?

   После того, как слухи о чудовищах и фармагулах подтвердились, король Фасилии начал новую войну - не с Алокрией, а за Алокрию. Первый поход вглубь страны принес осознание того, что в походных условиях порядок в ней восстановить не получится, поэтому Кассий решил вернуться в Силоф и сделать его своим опорным пунктом. К тому же Кассий не хотел допустить того, чтобы новый враг пересек Силофские горы и начал сеять хаос в фасилийских землях.

   - Мы практически очистили север и северо-запад Марии от разбойников и так называемых порождений ветров, следовательно с той стороны угрозы пока что можно не ждать, - принялся рассуждать вслух Семион. - Путь к Донкару опасен и практически не разведан, но мы имеем возможность задействовать практически все наши силы, оставив в Силофе небольшой гарнизон для соблюдения внутреннего порядка. Я думаю, что поход в Илию полностью отвечает нашим интересам в завоевании северной Алокрии...

   - Мы не завоевываем, а освобождаем Алокрию, - строго поправил шпиона Кассий. - Фасилия просто поступает как хороший сосед. Судьба Бахирона нам неизвестна, а действия Комитета слишком неоднозначны. Я не могу себе позволить претендовать на что-либо, не разобравшись в ситуации. Но я готов оказать всяческую поддержку любому законному правителю этой несчастной страны.

   "Даже мне вы не открываете свои истинные планы, мой король! Быть может, вы планируете посадить на алокрийский трон свою марионетку? Мудрость, сообразительность, дальновидность... И какое удивительное сочетание храбрости и осторожности, такое возможно лишь у моего короля!" - с наслаждением подумал Семион и продолжил:

   - Простите, я оговорился... Да, поход в Илию соответствует нашим интересам в освобождении Алокрии, а заодно мы обезопасим юго-западные подходы к Силофу и разузнаем о судьбе Донкара. Вот что я думаю.

   - И снова ты озвучил мои мысли, Лурий, - удовлетворенно произнес Кассий. - Тогда нам стоит начать приготовления.

   Обольщенный вниманием короля, Семион начал строить далеко идущие планы и давать весьма ценные советы, все сильнее распаляя воображение и взывая к собственным талантам после каждого легкого кивка Кассия. Однако король слушал его вполуха. Он полностью доверял своему преданному слуге, поэтому мог позволить себе спокойно подумать о жизни и о произошедшем за последнее время, предоставив всю работу Лурию. А уж поразмыслить было над чем...

   Очередной рейд сулил огромные затраты, но честь не должна измеряться деньгами. Фасилийская армия уже несколько недель воевала в чужой стране, защищая алокрийский народ, выбивая чудовищ из деревень и небольших городов на севере страны, разгоняя шайки разбойников и усмиряя обезумевших от горя и отчаяния людей. Кассий начал войну с хаосом и отступать не собирался. Джоанна хотела, чтобы обе страны жили в мире и покое, поэтому он сделает все, чтобы исполнить последнее желание своей дочери.

   Беженцы потоком хлынули в Силоф, где милостивый король Фасилии давал им кров и пищу. Ведь их собственные дома были разрушены, а собранный урожай либо отнимался бандитами, либо портился под ирреальными ветрами. В последнее время присутствие купола в этом мире все отчетливее ощущалось на севере Алокрии - чаще стали попадаться жуткие монстры, природа искажалась, а люди начали медленно сходить с ума. Ветры веяли с юга, и страшно было даже представить, какие ночные кошмары могли стать реальностью вблизи самого купола. Складывалось впечатление, что весь мир медленно умирал от ужасной гангрены, зародившейся где-то в увядающей природе Евы...

   Алокрийский народ перестал доверять Комитету, но по последним обрывкам сведений, которые удалось добыть ищейкам Семиона, комиты вознамерились уничтожить загадочный купол. Непонятно, на что они рассчитывали в борьбе с заведомо непобедимым противником, который сам по себе нереален, но, судя по всему, у них был какой-то план. Но насколько же они преуспели в его осуществлении?

   Время стало одним из важнейших ресурсов, который стремительно и неумолимо иссякал. Однако Кассий не мог отправиться на юг Алокрии, проигнорировав бурлящий в этой стране хаос. Пусть с куполом разбирается Комитет, раз комиты действительно считают, что могут справиться с ним, а фасилийский король начнет восстанавливать порядок. К сожалению, это все, что он мог сделать во имя мирного сосуществования Алокрии и Фасилии. Вслепую воевать с непонятными силами купола - самоубийство. Поэтому Кассий прилагал все усилия, чтобы помочь алокрийскому народу справиться с навалившимися на них несчастьями, и надеялся, что Джоанна гордится своим отцом, наблюдая за ним с того света.

   "Надо навестить ее, - подумал Кассий, задумчиво глядя сквозь распинающегося Семиона. - Ей и моему неродившемуся внуку очень одиноко в промерзшей земле, я чувствую это..."

   - Дальнейшую подготовку оставляю на тебя, - произнес король, тяжело поднимаясь с огромного стула.

   Он даже не расслышал, что ему ответил Семион. Непонятная усталость стала постоянным спутником Кассия. Сказывались возраст, переживания и суровый климат Силофских гор. Правитель Фасилии начал все чаще обращаться к своему прошлому, как какой-то старик, утративший силы идти в будущее. Вот и сейчас он замер на месте, сделав лишь несколько шагов по направлению к коридору, который вел во внутренний двор цитадели, где была похоронена Джоанна. Король вновь поддался давлению прошлого, приняв всплывающие в памяти картины, образы и события.

   "Но почему именно он?..", - немного рассеянно подумал Кассий, почему-то вспомнив умирающего Каматора Тина. Израненный инквизитор смеялся, давясь собственной кровью. Тогда он сказал, что у фасилийского короля ничего не выйдет. Кажется, его предсмертные слова действительно оказались пророческими, ведь Кассий и в самом деле отказался от завоевания Алокрии. Но это ли имел в виду главный дознаватель?

   "Ты выбрал неверный путь, Кассий Третий... - печально усмехнулся король, шагнув к выходу из зала. - И Каматор оказался прав. Выходит, я проиграл в споре с мертвецом".

   - С вами все в порядке? - обеспокоенно спросил Семион, услышав негромкий нервный смех Кассия.

   - В порядке... - медленно повторил король, словно пробуя слова на вкус. - Я уже успел забыть, что означает "в порядке". Но я благодарен тебе за...

   Каменная кладка одной из стен зала содрогнулась и разошлась в стороны, невероятным образом выгнув массивные камни, словно те превратились в податливую мокрую глину. Из образовавшегося прохода вышел лысый старик с клочковатой бородкой, раздраженно бормоча что-то себе под нос и стряхивая с замызганной багровой мантии странную фиолетовую пыль. Воронка за его спиной со звучным хлопком сомкнулась, и вскоре стена вновь стала прежней.

   - Ни шагу больше! - выкрикнул Семион, выхватывая меч. - Кто ты такой?

   - Ни шагу больше, - скрипучим голосом передразнил его старик, взмахнув рукой, из которой вылетел сияющий золотом куб. - Держи свое "ни шагу больше", недоносок.

   Фасилийский шпион завопил от боли, почувствовав, как стопы оплавились и слились с потертыми каменными плитами пола. Его тело по инерции качнулось вперед, и он упал, сломав частично окаменевшие ноги. Жалобно скуля, Семион приподнялся и резким движением разорвал штанину, чтобы узнать, почему внезапно стало так тяжело двигаться. Широко раскрытыми от ужаса глазами он смотрел, как его голени обращались в камень, и кошмарная болезнь неумолимо распространялась. Кожа на коленях и бедрах посерела и начала осыпаться как плохая штукатурка, оголяя затвердевшие мышцы.

   - Нет, нет! - закричал Лурий.

   Слабо соображая, что он делает, шпион схватился за ноги и принялся оббивать их о пол. Его плоть раскалывалась и осыпалась камнями, усеянными мелкими порами, из которых вытекали остатки крови. Решившись на крайние меры, Семион с размаху рубанул по бедру, надеясь отсечь хотя бы одну пораженную конечность, но лезвие лишь рассекло кожу и с лязгом отскочило, оставив небольшую зазубрину на окаменевшей изнутри ноге. Все напрасно.