Река ведет к Истоку - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 61

Подивившись путаности собственных мыслей, магос рискнул открыть глаза, и вот тут его ждал успех. И веки поднялись, и зрение оказалось в порядке, и сразу стало понятно, что царапал его милит: падая, Ракун оказался у него за спиной, головой прямо возле связанных рук. И сейчас Долан старательно ощупывал его лицо. То ли пытался определить, жив ли раненый, то ли хотел добить, чтобы не мучился.

Вдалеке, почти на границе сознания, слышались голоса. Неразборчиво бубнил Тивасар, ему тихо вторила Алина. Все-таки не смог помешать, не успел.

Хотя, кто сказал, что не успел? Ритуал еще не закончен!

Магос осторожно, чтобы не было заметно со стороны, повернул голову. Теперь под пальцами милита оказалась не щека, а ухо с сережкой. Уже хорошо. А дальше как? Надо бы что-нибудь такое сделать, чтобы Долан понял, что от него требуется.

Говорить вслух представлялось опасным, могли услышать. А еще Ракун не знал, сможет ли произнести что-то внятное, не раскашлявшись. В горле першило и клокотало, и ощущения наконец-то проснулись — в груди потихоньку разгорался огонь. И это было очень неприятно.

Долан нащупал сережку, машинально ухватился за нее.

— Держи крепко, — все же рискнул шепнуть магос. И рванулся в сторону, стараясь не думать о том, что будет, если у него не получится. Если не хватит сил. Если милит разожмет пальцы. Если он просто не расслышал просьбу… И еще множество всяких разных «если».

Получилось!

Почему-то порванное ухо откликнулось болью даже сильнее, чем простреленная грудь. Но Ракун наплевал на боль, он призвал силу быстрее, чем кто-либо в комнате вообще понял, что произошло.

Время остановилось.

На самом деле, конечно, нет. Просто все вокруг вдруг стало медленным и тягучим, зато сам магос начал двигаться легко и быстро. Дырка в груди, конечно, никуда не делась, но на некоторое время раны перестали иметь значение. А потом…

Ракун запретил себе думать о том, что будет потом. Наверное, он умрет. Скорее всего, умрет. Но сначала разберется со свежими делами и старыми долгами.

Наемника с пистолетом снесло в стену, впечатало в камни так, что некоторые из них треснули и раскрошились. Тивасар среагировал на удивление быстро: успел активировать щит, поэтому на ногах устоял, хоть и отступил на пару шагов назад. А потом достал кнут и начал довольно бодро хлестать им, целясь в магоса. Не коснулся ни разу: Ракун, окруженный невидимой стеной из силы, шаг за шагом приближался к врагу и плевать хотел на все его атаки.

— Я говорил, что запихну эту штуку тебе в глотку? — прохрипел магос, перехватывая сверкающую плеть и дергая оружие на себя.

Ладонь жгло, магия и хитрый яд какой-то там медузы разъедали кожу, но Ракун все-таки выдрал из рук Тивасара кнут… и тот немедленно растворился в воздухе. Без активирующего арфактума он работать не желал, а сам арфактум остался у владельца.

Это показалось обидным. Двадцать лет представлять месть именно в таком виде, и вдруг такой облом. Пришлось по-простому бить магната в морду.

Тот еще трепыхался, пытался уклониться, сыпал какими-то заклинаниями, но Ракун обращал на них не больше внимания, чем на дождик в летний день. Пожалуй, он мог бы убить Тивасара одним ударом или просто швырнуть через всю комнату, как того же наемника, но сила внутри искрилась, щекотала, требовала продлить удовольствие. Поэтому магос просто играл с ним, как кошка с мышкой, пока за спиной вдруг не прозвучало решительное:

— Стоять! Одно движение — и я убью твою женщину.

Нину поймали?!

Ракун замер быстрее, чем осознал, что голос принадлежит Тине. Вот дернуло же ее спуститься в подвал!

— Подними руки так, чтобы я их видела, и медленно повернись. — Бывшая любовница была настроена решительно. Только одного не учла: это для использования арфактумов нужны руки. А когда ты сам — чистая энергия, для того, чтобы уничтожить человека, не требуется ничего, кроме воли.

Но вот именно воли магосу и не хватало. Тина, конечно, оказалась первосортной стервой, но как же все-таки сложно убить женщину, с которой когда-то спал.

Ракун осторожно обернулся и мысленно выругался. В дверном проеме стояли двое: Тина с кофейной чашкой в руках, а рядом с ней послушная, как кукла, опутанная заклинаниями Марлена. Не Нина!

Ну конечно! Он же обнимался с трактирщицей возле ювелирной лавки, и Тина решила, что они… Стоп, откуда здесь вообще взялась трактирщица?

Впрочем, об этом можно было подумать позже. А сейчас Ракун особенно нагло ухмыльнулся и сообщил:

— Ошибочка вышла! Это не моя женщина.

И сразу же понял, что слова — лишние. И пауза — лишняя. Требовалось действовать, а не стоять столбом. Драгоценное время, подаренное колдовской силой, закончилось, концентрация разлетелась клочьями, перед глазами поплыло.

Только не потерять сознание, только не потерять…

Мир качался все сильнее.

Где-то далеко, словно в другой реальности, тихонько всхлипнула Алина. И это было последнее, что Ракун услышал перед тем, как рухнул в темноту.

— Между прочим, я принесла кофе, — проворковала Тина, опуская чашку на столик. — Оливер уже слишком стар, чтобы прыгать с больной ногой по ступенькам.

— Ты умница, — откликнулся Тивасар, осторожно ощупывая лицо. Ракун неплохо прошелся по нему кулаками, но, как ни странно, ни одной действительно серьезной травмы не нанес. — А это что за девица?

— Пыталась пролезть в дом с бандой головорезов. Очень кстати появилась. Ты закончил с девчонкой?

— Да, камень официально чист, можно начинать ритуал.

— Это полное описание? Со всеми данными? — Тина кивнула на лист с формулами. — Ох, дорогой, поверить не могу, что совсем скоро ты станешь самым могущественным человеком в мире. Думаю, ты заслужил поцелуй!

— Может, чуть позже? — нахмурился магнат.

— Нет, сейчас! Считай это торжественным завершением нашей прошлой жизни!

Долан слушал это романтическое курлыканье и сосредоточенно пытался перетереть веревку острым штырьком сережки. Получалось плохо: пальцы еле слушались, а сережка была в крови и больше скользила, чем терла. Но других способов освободиться милит не видел, а не делать совсем ничего он попросту не мог.

С Алиной все обстояло с точностью до наоборот: она чувствовала себя как робот, в котором сдохла батарейка. Просто сидела на стуле, сжимая в руке уже не принадлежащий ей камень, и не отводила взгляда от тела на полу. Со своего места она не могла разобрать, жив магос или мертв, но в благополучный исход верилось слабо. Одно чудо только что произошло, а второе вряд ли случится.

Хотя чудо ли?

Да, дядюшка вместо того, чтобы истекать кровью, вполне бодро бегал по залу и колдовал без камня, но ведь она, Алина, тоже так могла. Точнее, сейчас почему-то не могла, но раньше же получалось!

Алина попыталась сосредоточиться, вспомнить то самое ощущение всемогущества, но ничего не менялось, она оставалась все той же испуганной девчонкой, которую все вокруг использовали в своих целях. Сначала Долан, чтобы втереться в доверие к Тивасару, потом сам Тивасар, чтобы заполучить камень…

Сейчас магнат на пленницу даже не смотрел, он самозабвенно целовался с женой. По крайней мере поначалу. Потом вдруг отстранился и удивленно пробормотал:

— Тина, зачем ты?

— Зачем я — что? — усмехнулась женщина, касаясь алого камня, висящего на груди. Тот коротко мигнул, и в тот же миг Тивасар обмяк и повалился на пол, едва не свалив со стола чашку.

Алина даже не удивилась. Устала уже удивляться.

— А затем, дорогой мой, — продолжила Тина, нисколько не смущаясь тем, что муж ее не слышит. — Я не настолько альтруистична, как тебе казалось. Всю жизнь свою вложила в этот план и теперь имею право на дивиденды. Так, что там с формулами? Ох, ненавижу формулы!

Женщина распахнула шкатулку: внутри лежали камни, шесть штук, все разных цветов.

Седьмой магисса выдернула из рук безучастной Алины и начала раскладывать арфактумы по столу в соответствии с изображенной на листке схемой. Замерла на мгновение, рассматривая дело своих рук, — и коснулась висящего на шее рубина.