Тревоги пути (СИ) - Кир Юлия - Страница 87

Мэйтон подумал, что наверно пока она спала, ее сущность, кто-то подменил, это совсем не похоже на Лину. Тем более, обидно слушать в свой адрес беспочвенные обвинения. Ту отраву ей Эитна подсунула.

— Вон! – Лина указала пальцем на выход, гневно сверкая глазами.

«Ничего, денек сегодня солнечный, пусть свежим воздухом подышат».

Они переглянулись, и пожав плечами, понуро вышли из домика. Вернее Мэйтон уволок упирающуюся от праведного гнева Кейт.

— Вот тебе и вся благодарность, — удрученно бубнила Кейт, — Носишься с ней, носишься, а в ответ слышишь – Пошли вон!

Лине хотелось побыть одной. Привыкнуть к себе, разобраться в чувствах, понять, что с этим всем теперь делать, в конце концов, вспомнить сон. Там было так славно! Тепло, спокойно и… ее там любили.

Не дожидаясь пока они покинут помещение, Лина отвернулась к стене и вновь дала волю слезам. Когда же это, наконец, закончится!? С первого дня как она сюда провалилась, она только и делает, что убегает от кого-то и постоянно ревёт!

Она вышла наружу, закутанная в одеяло, ёжась от налетающего с гор морозного ветра и щуря отвыкшие от солнца глаза.

Глаза. Свои новые глаза она тоже рассмотрела в зеркало, и ничего приятного в этом не было. Вкупе с волосами и ушами – теперь, ею только детей пугать!

Кейт сидела у костра, задумчиво глядя в огонь, протянув замерзшие руки почти к самым языкам пламени.

Какое-то время, они молча смотрели друг на друга. Лина безмолвно извинялась за сказанные сгоряча слова, а Кейт всем своим видом показывала, что не обижается. В конце концов, это Мэйтон должен больше обижаться.

Через мгновения невысказанных предложений и слов, Кейт кивнула на склон горы на противоположной стороне долины и Лина увидела Мэйтона.

Благодарно кивнув в ответ, она направилась к нему.

Чем ближе она подходила, тем больше ее не покидало ощущение чего-то знакомого в его позе. Когда до великана оставалось ровно половина пути, ее вдруг осенило!

Мэйтон сидел на камне, на краю осыпи, вполоборота к ней, задумчиво обняв колени руками. Вся его поза: выражение лица, его движение, поворот головы, нервно сплетенные пальцы рук, напоминали ей Врубелевского «Демона». Пылающий закат за спиной и даже разбросанные вокруг острые камни причудливых цветов и размеров, реалистично дополняли картину.

У Лины тоскливо сжалось сердце.

«Зачем она только все это ему наговорила? В конце концов это Эитна отраву мне подсунула»

Он не повернулся, когда она подошла, но выражение на лице стало мягче. Разгладилась морщинка над переносицей, дрогнули губы, сдерживая улыбку, напряженные плечи расслабились.

Лина молча села рядом на подогретые подземным теплом камни.

— Прости, я не должна была все это говорить, — прошептала она, спустя несколько десятков ударов бешено колотящегося сердца. — Даже не знаю, что на меня нашло?

Мэйтон безмолвно кивнул, задумчиво глядя вдаль, на садящееся за горизонт красное солнце, пылающее отсветами на снежных вершинах гор. Кинул вдаль камушек, подобрал еще один.

Лина расценила его молчание, как все еще не ушедшую обиду.

— Можешь мне не верить, но я не думаю о тебе так, как сказала. Это было глупо с моей стороны, но хотелось просто ударить побольнее, зацепить, чтобы ты хоть на минуту почувствовал, то отчаянье, что я сейчас испытываю, — Лина судорожно вздохнула, проглатывая вновь подступающие слезы.

— Я не обижаюсь и верю тебе, — задумчиво ответил он, — Иногда кажется, что ты самый несчастный на всем белом свете, однако, как показывает опыт, всегда может быть еще хуже. Намного хуже. И кажется, что все дороги, по которым ты шел, заводили тебя в тупик, когда неожиданно ты понимаешь, что это судьба вела тебя к той одной, правильной, на которой ты сейчас стоишь. И то, что ты считал полным провалом, обернулось твоей удачей. Так что, поживем – увидим.

Мэйтон улыбнулся, обернулся к ней, укладывая подбородок на плечо. Взгляд синих глаз, наконец, потеплел.

Он задумчиво смотрел на ее с высоты своего роста. На белую макушку, на поникшие узкие плечики и тонкие, почти прозрачные пальцы, нервно теребившие край потрепанного одеяла.

— Ты простишь меня? – чуть слышно прошептала она, поднимая на него огромные, зеленые глаза с красным ободком радужки.

— Уже давно, — улыбнулся он, борясь с подступающим желанием поцеловать ее в белоснежную макушку.

— Есть хочешь? Я вчера двух зайцев подстрелил?

— Зверски!

Глава 29

После зимы.

В долине, зима прошла относительно спокойно. Налаженные поставки продуктов из-за моря позволили перезимовать и даже построить на окраине долины, небольшую деревню для людей, что отказались жить в теэлтах.

Вугард поначалу пытавшийся контролировать свободные воды Моря Семи Островов, и тут потерпел неудачу. Два потопленных эльфами коррана возымели действие но не остудили пыла. Наскоро переоборудованные торговые суда на которых установились баллисты постоянно препятствовали переправе товаров из долины в долину. Несколько эльфийских корранов были выведены из строя но остались на плаву и требовали серьезного ремонта. Пришлось каждый рейд обеспечивать патрульными судами.

Лишь в период штормов в конце месяца гайлета – кода ни один корран не бороздил бурные воды моря, удалось сделать необходимый ремонт.

На границе Энон-Глиир тоже было не спокойно. Каждую нэю отбивали нападения партизан и летучих отрядов егерей, но и сами в долгу не оставались. Тайный ход в город Натаниэля позволял вести подрывную деятельность в стане врага. Несколько подожженных складов и корранов не давали людям скучать и быть начеку.

Так же через ход прибывали новые беженцы, считающие, что новая власть должна быть свергнут как можно раньше.

На простеньком станке печатались листовки, которые, неожиданно, поутру, появлялись на улицах и столбах Вейли. В них изобличалась преступная деятельность властей и призывалось к бунту.

Онар перепотрошил всех печатников, но таких заготовок шрифта, как на листовках, найдено не было. В конце концов, свободная доныне пресса, перешла под полный контроль власти.

Печатные станки изымались и переходили в руки благонадежных граждан. Ничего, что данные граждане набирали текст и печатали с ошибками.

В Вейли знать разделилась на три категории. Кто-то переметнулся на сторону Вугарда, кто-то остался в нейтралитете прячась по имениям и замкам, кто-то покинул город становясь на сторону эльфов. Последнюю категорию составляли в основном полукровки и те, кто категорически был не согласен с переменами в городе и политикой Вугарда, управляющего Онаром, как послушной марионеткой.

В городе несколько раз горели склады с зерном, на причалах словно бумажные, вспыхивали торговые корраны. Некогда чистый и опрятный город теперь являл собой нелицеприятное зрелище. Помои лились прямо на мостовые, а иногда и на головы горожанам. Ранее, это было строжайше запрещено и каралось немалым штрафом, так как на протяжении всех улиц, имелись специальные сливы, куда надобно утилизировать содержимое ночных ваз. Но, сейчас сливы забились, а чистить их было некому. Ибо, сокращенные расходы на услуги служб золотарей, практически упразднили профессию как таковую. Впрочем, такие специальности как дворники, возжигатели магических фонарей из числа студентов-практикантов, озеленители и гражданские наблюдатели за порядком тоже ушли в небытие.

По ночам было темно и неспокойно от разбушевавшихся банд, постоянно выясняющих отношения между собой. Участились грабежи, убийства, казнокрадство и прочие уголовно наказуемые преступления. Удивительней всего было еще и то, что та самая охрана, (что во времена правления Альбитиарна Маэна неусыпно дежурила на улицах), теперь ни сколь не реагировала на действия супостатов, но даже иногда принимала участие в их деяниях.

И теперь даже самые либерально настроенные граждане стали с тоской вспоминать бывшие, такие спокойные и благословенные времена. Однако несколько прилюдных казней на главной площади, завязали даже самые длинные языки и остудили не менее горячие головы.