Трилогия «Двуединый» - Сазанов Владимир Валерьевич - Страница 221

— Могут, — согласился Гнешек. — Более того, некоторые именно так и подумают. Но если ты не исчезнешь в неизвестном направлении, а вернешься в свои владения, то повода озвучивать свои мысли у них не появится. За публичную клевету можно ведь и вызов на дуэль получить. В лучшем случае.

— И тем не менее подобное поведение подставит меня под удар.

— Ты уже находишься под ударом. Еще несколько часов, и дознаватели из Летнего дворца установят личность террориста. А поскольку знакомства и связи Ло Фосса секретом не являются, Давид получит прекрасный повод требовать твоего заключения под стражу. Император сына, несомненно, поддержит, как и родственники пострадавших, а у нас с Ли Каласом на данный момент не имеется ни одной серьезной причины для отказа. Хочешь оказаться под домашним арестом?

— Что изменится, если я буду находиться не здесь, а в Вельской области? Полагаете, у отца найдется больше причин отказать императору, чем у вас? Несмотря на наши с ним трения? Сомневаюсь.

— Зря. Ты ведь не простолюдин, которого можно временно взять под стражу по одному только распоряжению главы службы городской безопасности. Доказательств участия в инциденте нет, иного криминала за тобой тоже не числится. По закону с требованием об ограничении свободы аристократа император должен будет обратиться к главе Дома, а тот к хозяину земель, на территории которых высокородный будет находиться. Не напомнишь, кто у нас владеет землями Летендера?

— Э?! — Следя за умозаключениями Сокола, я остро пожалел, что поверхностно знаком с правовым кодексом родной страны. Что толку от бойцов и магов, если один хороший законник может заставить бездействовать целые отряды?! — А если я не соглашусь брать себя под стражу?

— В таком случае Совет Дома вынужден будет рассмотреть целесообразность воздействия на тебя при помощи силы. Однако если ты будешь вести себя прилично, не покидать своих владений или оставаться все время на виду, то решение о принудительном ограничении свободы будет приниматься долго. Я, например, как один из членов Совета точно не стану выступать в поддержку такого нерационального требования, к тому же ущемляющего интересы правящей семьи нашего Дома. — Гнешек устало усмехнулся. — Правда, Александро, на правах главы рода, может потребовать от тебя не покидать поместье, но, полагаю, между собой вы уж как-нибудь договоритесь.

— Если только «как-нибудь». — Я скривился. — У нас с отцом крайне натянутые отношения еще со дня моей свадьбы.

— Ничего удивительного, учитывая, как именно ты предпочел эту свадьбу обставить. Но давай о деле. Мне нужно время, чтобы добыть доказательства твоей непричастности к теракту и свалить все на одного только Фосса. Хотя в этом деле есть одно «но»…

— Какое?

— Если мы хотим не просто оправдать тебя и избежать наказания, но и остаться без пятна на репутации из-за неумения хранить опасное вооружение, то требуется предъявить виновника посерьезнее молодого рыцаря.

— И кто им будет?

— Тот, кто заказывал у предателей нашего Дома принадлежащие сейчас тебе яйца феникса.

— Что потребуется от меня?

— Дождаться, пока я закончу расследование. Крайне желательно — целым и невредимым и не рассорившимся с двумя третями имперской аристократии.

— Попробую, — вздохнул я, прикидывая, как именно придется юлить и отбиваться от жаждущих моей крови «весовщиков». Учитывая, что Ингви вряд ли соберет нужные доказательства за неделю или даже за две, лето может стать очень жарким.

— Вот и договорились. А теперь, если ты позволишь, я вернусь к работе. Постарайтесь покинуть Солиано сегодня — работники Службы безопасности Летнего дворца все же не полностью бездарны.

Ла Лидия Риттершанц

Женщина мерила шагами собственную комнату, избавляясь от излишков нервной энергии старым, проверенным с детства способом. Ситуация, в которой они с супругом оказались, требовала немедленных действий. И примитивный организм, несмотря на века селекции мало отличающийся от тел простолюдинов, среагировал привычным способом, снабжая кровь адреналином. Но дочь императора не была воином — для выхода из кризиса ей требовалась ясность мышления, а не готовность убивать или спасаться бегством.

Когда Лидия предлагала Абелю объявить Давиду войну, она имела в виду войну торговую: армии рабочих и клерков, захват доходных плацдармов, схватки законников над буквами договоров и блестящие золотые в роли захваченных пленных. Видит Совершенство, ей и в голову не приходило проливать кровь и рисковать жизнями. Тем более жизнью собственной! Кто же, демоны всех раздери, мог подумать, что мужчины воспримут ее слова настолько буквально?! Какого вина нахлестался брат, что его понесло играть в так любимую «мечниками» игру?! И что теперь делать?!

Если после крушения «Рассекающей небеса» еще был шанс на примирение между Гнецами и Риттершанцами, то после выходки Фосса его практически не осталось. Освобожденный в людном месте феникс — это не шутка. Женщина не очень хорошо представляла, на что способен сильнейший из существующих големов, но покров тайны, старательно поддерживаемый вокруг него «мечниками», позволял предположить, что на многое. Как минимум он должен быть в состоянии разрушить пару-тройку лож и убить кого-нибудь из находящихся в них аристократов. Может, даже на большее, если телохранители высокородных не сориентируются достаточно быстро. Конечно, потом названному в честь легендарной огненной птицы конструкту точно настанет конец: совместной атаки двух десятков сильных бойцов и магов не сможет выдержать ни один голем. Но до этого он успеет натворить дел.

Хотя устраивать покушение на наследника императора, имея в запасе только одно подобное существо, — идиотизм! Лидия могла бы простить Фосса, удайся ему действительно убить Давида. В случае подобного везения неприятности, свалившиеся на нее и мужа, были бы хоть оправданы. Но вот так, из-за ограниченности интеллекта одного буквально накануне выпустившегося из академии рыцаря, испортить отношения с семьями, представители которых попали под атаку феникса… Останься Сэмюель в живых, Лидия придушила бы его самолично.

Отправленные самоубийцей письма избавляют Абеля от формальных обвинений в покушении на Давида, но и только. Придется разорвать деловые отношения с родом Фоссов, пострадавшие аристократы постараются лишить саму Лидию остатков поддержки Дома Весов, да и прочие станут относиться к их семье гораздо настороженнее. И разгребать все это именно ей. Абель, конечно, внесет свою немалую лепту в общее дело, но его репутация просто не позволит вести серьезные переговоры за пределами Дома Меча. Так что наносить визиты, улыбаться и налаживать с нуля каналы сбыта серебра и алмазов придется самой.

— Госпожа, господин Абель проводил господина Гнешека, — рискнула привлечь внимание раздраженной хозяйки камеристка.

— Прекрасно, — ворчливо выдохнула Лидия. — Надеюсь, моему мужу передали, что я хотела его видеть?

— Конечно, госпожа.

— Тогда можешь идти. — Женщина взмахнула рукой, отпуская служанку.

Та поспешила исчезнуть. Личная прислуга императорской дочери отчего-то ужасно боялась ее плохого настроения, несмотря на то, что аристократка никогда не позволяла себе срываться на окружающих. С другой стороны, такое их поведение нравилось Лидии гораздо больше хладнокровия игнорирующей ее раздражение горничной мужа.

— Что-то случилось? — Абель не заставил себя ждать, перехватив не успевшую закрыться за служанкой дверь.

— Ничего серьезного. — Вдох-выдох, успокоиться, изобразить приветливую улыбку и только потом повернуться лицом. — Просто хотела узнать, что за новости привез Сокол?

— Дурные. Охранники стадиона по большей части состояли из нанятых Кристофером обычных солдат. Они не смогли обнаружить Сэма вовремя, и он добрался до лож аристократии. Телохранителей высокородных вообще никто не поставил в известность о грозящей опасности, а лучники Гнешека из-за удаленности и неудачного угла обзора не смогли застрелить Фосса до того, как он выпустил феникса. Вроде бы в него попадали, но смертельной стала только третья или четвертая стрела. Единственным успехом можно считать то, что Сэму не дали провести задуманную атаку и жертв среди аристократов и их телохранителей оказалось меньше, чем могло бы быть. Но все равно много.