Избранная (ЛП) - О' - Страница 61

— Тогда в чем проблема?

— Посмотри на меня.

Прошла вечность. Сложилось ощущение, словно звезды сгорели и переродились заново, прежде чем я смогла набраться сил для этого. Когда мне, наконец, удалось повернуть голову, его рот находился всего в сантиметре от моего, глаза черные как обсидиан, и наше дыхание смешалось, когда он произнес каждое слово медленно и четко как обещание:

— Я не буду твоим козлом отпущения, — я попыталась протестовать, но он перебил меня. — Для этого тебе стоит поискать кого-то другого. Реши, что происходит между тобой и Люком. Реши, чего ты хочешь, не только от меня, а от своей жизни. Если ты сделаешь это, не раньше, мы сможем обговорить остальное, — он отпустил мои руки и отступил назад. — Поняла?

Я кивнула, так как не доверяла своем голосу.

— Между нами все в порядке?

Я снова кивнула. Возможно когда-нибудь, если я сделаю, будто бы это правда, то это и станет правдой. Когда-нибудь.

— Хорошою «Скажи мне, что я должна прекратить», — передразнил он меня и вздрогнул, когда снова одевал футболку. — Господи Боже. Я же знал, что ты стала бы искушением.

Я ждала, пока он пересечет комнату, тем самым выиграв момент, чтобы разложить мысли по полкам. — Что теперь?

— Теперь я отвезу тебя домой.

— Нет! Пожалуйста, Колин. Я не могу, не после всего, что случилось с Билли, а потом с Ковальски… Я просто не смогу быть нормальной. Не сегодня ночью.

Он вздохнул и в ожидании посмотрел на меня.

Я громко вздохнула. — Можно я останусь здесь? Только на одну ночь? Я посплю на диване, ты даже не заметишь меня.

— Только на сегодняшнюю ночь, — сказал он криво улыбаясь. — и я сплю на диване.

Глава 27

Я лежала одна в центре кровати Колина, и все болело от истощения и воспоминаний. Каждый раз, когда глаза начинали слипаться, я падала в зияющую глотку чистой магии, видела, как Ковальски подбросило в воздух, как бугимены кишели возле водокачки, и пугающую пустоту на лице Люка, в то время как мы смотрели как все сгорает дотла. Когда через высокое окно спальни проникли первые оттенки сумерек с розовым оттенком, я проскользнула назад в гостиную.

Колин не спал. Он смотрел на угасающие угли в печи и выглядел так, как будто его сны были такими же отвратительными.

— Я позвонил Билли, — сказал он и выпрямился. — Твоя мама в адской панике, но он позаботится о ней.

— Что ты ему сказал?

Он выглядел немного неловко.

— Я сказал, что ты погрузилась в это мятежное подростковое дерьмо и что было бы лучше, оставить вещи как они есть.

Я хотела возразить, и он пожал плечами. — Мы не можем сказать ему правду. Хотя ему и не нравится все это, он понимает. Он успокоит твою маму. Это самое лучшее, что мы можем сделать на данный момент.

Я не знала, что должна добавить.

— Иди сюда, — сказал он.

Я свернулась на диване рядом с ним и уснула, чувствуя, как его рука гладит мои волосы.

Было уже совсем светло, когда я проснулась. Рука Колина все еще крепко обнимала меня. Я села, и он подскочил на диване; одной рукой он держал меня за запястье, пока он осматривал комнату.

— Мне нужно в школу, — сказала я, стараясь звучать так, словно все нормально.

Он внимательно посмотрел на меня. — Ты чувствуешь, что готова к этому?

Вообще не готова. — Что еще мне делать?

— Тебе надо заскочить домой? Взять вещи?

— Э-э… конечно, — молчание угнетало, пока он не толкнул меня плечом.

— Между нами же все хорошо?

— Конечно, — как я говорила ранее, — что еще мне оставалось сказать?

Мы не разговаривали; неприятное молчание длилось всю дорогу до моего дома, где я переоделась в чистую школьную форму и собрала книги. Иногда один из нас начинал говорить, но затем снова погружался в тишину. Не было безобидных тем для разговора, и ни у кого из нас не было сил, чтобы обсудить то, действительно нуждалось в обсуждении.

Наконец в квартале от школы Колин заговорил: — Ты же не исчезнешь просто так, или? — спросил он. — Не сбежишь просто так?

— Никаких исчезновений, — подтвердила я.

Он припарковал грузовик и пошел к пассажирской двери, чтобы открыть мне дверь.

— Спасибо, — сказала я, пока он помогал мне выйти.

— Мо, — я попыталась уйти, потому что не хотела слышать о его причинах и сожалениях, но он не отпустил меня так просто. — Мы урегулируем это. Обещаю тебе.

Если бы я открыла рот, из него вылетело бы что-то глупое, поэтому я ничего не ответила. Он едва прикоснулся поцелуем к моему лбу, так легко, что мне было страшно, что это только сон.

Я сделал шаг назад, и он подарил мне натянутую улыбку. — Ничего не случилось. Делай, что всегда, когда ходишь в школу.

Я закинула сумку и пошла, пытаясь собраться с мыслями, которые в беспорядке толпились у меня в голове. Горе и чувство вины из-за смерти Ковальски и моей неспособности удерживать линии. Злость на Евангелину за то, что предала всех нас. Я не добилась справедливости, которую обещала для Верити, и все это сжигало меня глубоко внутри. Зияющая боль из-за Люка, но которую я кажется победила. Я прикоснулась кончиками пальцев к губам как раз в тот момент, когда под моей кожей вспыхнула невидимая линия.

Я споткнулась, но мне удалось удержаться за железные перила лестницы.

В шести метрах от меня стоял Люк, облокотившись на одну из входных дверей.

Мне пришлось собрать все последние крохи своей гордости, которые еще остались, чтобы не развернуться и не убежать, к Колину, или на другую дорогу в школу, или на край земли. Эта попытка вызвала головокружение. Вместо этого я расправила плечи и продолжила подниматься по широким каменным ступеням мимо него.

— Это было так по-домашнему, — сказал он, его голос хлестал как кнут. — Тебе понадобилось совсем немного времени, чтобы найти замену, да?

Я вздрогнула: —Перестань, Люк. Мы все решили.

Он похлопал меня по предплечью. — А вот это говорит об обратном.

Я отдернула запястье, как будто оно горело, и он потер место на своем предплечье, где нас соединяла цепь.

— Начался потоп, — сказал он. — Прогрессирует он медленно, пока всего несколько дыр, но он усиливается.

Он выглядел таким же затравленным, как в ту ночь в больнице, когда взял меня с собой к Верити. Теперь я понимала, не иметь возможности остановить потоп, значило для него больше чем смерть подруги. Это значило, что весь его мир был разрушен до неузнаваемости, а цель всей его жизни рассыпалась в пыль. Вероятно, он бы выжил, но я не была уверена, действительно ли он хотел бы выжить.

— Мне жаль, — это было все, что я могла ему предложить и этого было не достаточно. — За все. Но я не могу тебе помочь.

— Ты все еще сосуд, — сказал он. — Нравится ли тебе или нет, сейчас ты избранная. Мы могли бы попробовать…

— Я больше не могу пытаться быть ею, — сказала я. — Это убьет меня, Люк, также как это сделала бы магия.

Он начал говорить, но Лена мчалась к нам и остановилась всего в нескольких сантиметрах. Она приветствовала его явным благосклонным кивком. — Эй! Загадочный тип! Теперь мне все ясно!

— Он не…

— Все равно. Можно с тобой поговорить?

Было проще поболтать с Леной, чем сказать пока, и когда я осмотрелась, Люк исчез.

— Что? — спросила я, когда она неслась по коридору как торнадо. — Лена, расслабься!

— Ты шутишь? Ты хоть как-то представляешь, что ты упустила?

— Вообще-то нет.

— Твоя судьба, Мо. Она стоит и ждет тебя.

— Что? — я уронила сумку, и Лена протянула ее мне снова и потащила дальше по коридору.

— Эй? Представительница Нью-Йоркского Университета? Она только что вошла, а тебя снова нигде не найти? Парень конечно сексуален, но теперь дальше по тексту! — ее взгляд стал мрачным, и я наконец поняла, что она хотела сказать.

— День посещений.

— Что с тобой случилось? — свирепо прошептала она. — Я стою перед учительской и Джилл МакАллистер заходит внутрь, с явным намерением поговорить с представительницей. Она там внутри и производит довольно хорошее впечатление. Мо, а ты выглядишь как кто-то, кому совершенно безразлично. Она крадет твое место!