Морские солдаты Российской империи
(Очерки истории морской пехоты) - Данченко Владимир - Страница 31

Большее внимание саперному делу уделяли чины Минного полка Отдельной морской бригады особого назначения. Особенно преуспели саперный батальон и подрывная рота, без которых не обходилась ни одна крупная операция. Действуя в районе г. Пинска летом 1916 г., саперы бригады регулярно взрывали проволочные заграждения, подбираясь вплотную к неприятельским траншеям. И все это под огнем немецких батарей и пулеметов, под взрывами от бомб, сброшенных с вражеских аэропланов. Отдельный отряд полка был придан Кубанской дивизии, и моряки вместе с казаками совершали молодецкие налеты на вражеские позиции в районах деревень Дубчицы и Тара. Потери в этих рейдах были сравнительно невелики, а пленных немецких солдат — более чем достаточно. Слух о действиях моряков достиг Высочайших особ и флотского командования, и на позициях полка побывал вел. кн. Кирилл Владимирович, который обратился к морякам с приветственной речью и наградил наиболее отличившихся.

Батареи Артиллерийского полка этой же бригады, на вооружении которых состояли 37-, 47- и 57-мм орудия, действовали в основном в составе армейских артиллерийских бригад, находившихся на разных фронтах. В ходе боев артиллеристы Балтийского флота иногда действовали самостоятельно, демонстрируя свою незаурядную выучку. На их счету несколько десятков разрушенных немецких укреплений, в частности на рижском направлении, в Белоруссии и Литве.

Черноморский флот также не отставал от балтийцев. Здесь морским пехотинцам приходилось действовать против турецких сил, которые были слабее немецких войск, но все же достаточно сильны для того, чтобы создавать определенные проблемы, будь то действия на сухопутном фронте или морские маневры.

На турецком фронте проявил себя второй Батумский батальон, который во время наступления русских войск в районе р. Чорох в начале войны участвовал во фронтальной атаке на турецкие позиции, а одна рота была с моря высажена в тыл. Этот маневр принес успех, и турецкая пехота отступила, хотя и пыталась переходить в контратаки.

Вообще в этом районе шли достаточно напряженные бои, по крайней мере, в 1914–1915 гг. Батумским батальонам, к которым командировались отдельные команды 1-го Черноморского флотского батальона, приходилось подолгу выполнять функции армейской пехоты, участвуя в операциях по освобождению от турок и мятежных аджарцев Чорохского района в феврале-марте 1915 г., после чего они были отозваны в Севастополь.

Там примерно в это же время находился и Одесский морской батальон, который на практике приобретал навыки десантирования, занимался обслуживанием перевозки войск, ремонтом ботов и катеров. Этот батальон подчинялся непосредственно начальнику Штаба Севастопольской крепости и ее коменданту генерал-майору Ананьину. Командиром батальона был назначен полковник Набоков, который в 1914 г. воевал под Иван-городской крепостью и Осовцом. Большое внимание уделялось подготовке и содержанию десантных средств, в частности боты и катера предписывалось иметь с прогретыми машинами: приказ к погрузке морских частей мог быть отдан в любое время.

19 февраля 1915 г. батальон начал переезд по железной дороге из Севастополя в Одессу, где он был придан транспортной флотилии под командованием контр-адмирала Хоменко. К батальону присоединились команды Черноморского экипажа, и теперь он насчитывал 1400 чел. В марте л/с активно занимался постановкой минных заграждений, и 21 числа на одной из мин подорвался турецкий крейсер «Меджидия». Подразделения батальона численностью до роты и чуть более время от времени посылались на Кавказский фронт и в Прибалтику, где они определялись чаще всего в саперы и понтонеры.

Морское руководство в ходе войны пришло к решению укрупнить некоторые отдельные команды, батальоны и бригады морской пехоты, преобразовав их в дивизии. В частности, Черноморская дивизия включала отдельные батальоны и команды, а основу Балтийской составляла Бригада сухопутного фронта крепости императора Петра Великого. Предполагалось, что в штат дивизии войдут по 4 стрелковых полка, дивизион трехдюймовых полевых орудий, дивизион легких полевых гаубиц (4 батареи), минометная команда, дивизионный обоз, санитарный отряд и плавсредства.

Балтийская дивизия, в силу специфики театра военных действий, должна была, в первую очередь, заниматься противодесантной обороной побережья, тогда как части Черноморской дивизии отряжались главным образом для десантов.

Вместе с тем были предложения создать дивизии и из 3 полков. Кроме того, планировалось Морской полк Черноморского флота (3 батальона в составе) развернуть в отдельную бригаду. Однако эти планы так и не были осуществлены в полном объеме, а от некоторых проектов пришлось вообще отказаться.

Осенью 1916 г. подразделения Балтийской дивизии были переведены на Черное море и определены для обороны морских подходов к устью Дуная, в частности для противодействия неприятелю в случае его попытки перебраться на левый берег так называемого Георгиевского рукава.

К тому времени в войну на стороне Германии и Австрии включилась и Болгария, и русские солдаты и моряки теперь должны были воевать на Дунае не только с турками, но и со своими славянскими собратьями. Это обстоятельство не смущало морских пехотинцев, которые вступали с болгарами в регулярные перестрелки и стычки. В районе Тульчи-Исакчи артиллерия Балтийской дивизии подвергала обстрелу болгарские позиции не реже 2 раз в день. Несколько раз, правда, болгары пытались устроить братания, но они частично пресекались офицерскими чинами как с одной, так и с другой стороны. В остальном морская пехота действовала сообразно складывающейся обстановке. На те же болгарские позиции устраивались вылазки охотников-разведчиков из числа балтийцев под командой прапорщиков Дементьева и Пашкова. В результате нескольких рейдов было взято 3 «языка», из них 1 офицер.

Кроме того, балтийцы иногда выступали в качестве военной полиции, которой надлежало бороться с дезертирством и революционным брожением в любой его форме. Так, их разведгруппа участвовала в поимке 3 беглых солдат из 3-го Сибирского стрелкового полка, а также 2 артиллеристов. Морякам было поручено пресечь распространение болгарских прокламаций, призывающих русских заканчивать войну и возвращаться домой.

Расчеты морских пехотинцев обслуживали орудия, установленные на баржах, которые совершали рейды по Дунаю, обстреливая неприятеля. Аналогичные действия предприняли болгары и турки. Тогда из моряков была собрана группа разведчиков, которым поручалось переправиться на вражеский берег и вывести из строя артиллерийские баржи. Если не полностью, то очень во многом эта задача была выполнена, правда, ценой серьезных потерь.

Весна и начало лета 1917 г. прошли в повседневной перестрелке, стычках дозоров. В ночь на 16 июля разведывательно-диверсионный отряд в 130 чел. из состава 2-го полка Балтийской дивизии на 4 сторожевых катерах при поддержке 2 бронекатеров произвел рейд для разведки дорог Сулина-Дунавицул де Суе и Сулина-Иванча. Предполагалось, что это будет разведка боем, однако столкновений с противником не произошло.

В связи с готовящейся десантной операцией в Босфор части морской пехоты снимались с других фронтов и перебрасывались на юг. Их л/с доводился до полного комплекта, доставлялось необходимое снаряжение и оружие, проходили практические занятия по десантированию, отрабатывались варианты боевых действий на суше, но высадка все откладывалась, а последующие революционные события в России свели ее проведение на нет.

ГВАРДЕЙСКИЙ ЭКИПАЖ

Очерк истории

В феврале 1917 г. матросы Гвардейского экипажа под звуки «Марсельезы» прошествовали из Царского Села в Петроград. Их командир великий князь Кирилл Владимирович, с известным впоследствии красным бантом, во главе своих гвардейцев прибыл в Таврический дворец, чтобы принять присягу Государственной думе. Эти события, по существу, подвели черту одной полковой истории, начавшейся еще в XVII в. И пусть, подобно другим чинам императорской гвардии, моряки выполняли свой долг, как они его осознавали, и во времена Гражданской войны, находясь по обе стороны баррикад, а некоторые и позже, в эмиграции, — участие в революционных событиях в российской столице в феврале-марте 1917 г. стало своеобразной эпитафией их прошлому.