Жалкие создания (СИ) - Филонов Денис - Страница 58

Я не двигался, держась на сухом участке подальше от горы мертвецов, скинутых в одну большую вонючую кучу, бултыхавшихся в собственной крови, с протянутыми в мою сторону, безвольно висящими, руками. Скорченные в невыразимых муках гримасы. До моих ушей доносились призрачные стоны и хрипы, словно они еще живы. Стенания и плачь хором пронзили слух. На миг я зажмурился, и призраки оставили меня в покое. Сладковато-тошнотворный запах гнилой плоти захлестнул все пространство. Я уже был не в состоянии соображать, ощущая себя, как в могиле. Я задыхался. Мне немедленно требовался глоток свежего воздуха.

— Ты убиваешь людей из озорства. Я никогда не соглашусь на твои условия, какими бы они ни были.

— Даже если твои друзья будут страдать?

Эта фраза прозвучала, как смертельный удар. Внутри у меня все похолодело.

— Что ты с ними сделал? — сквозь зубы процедил я, стараясь сохранять спокойствие, но постепенно в душе зарождалась ненависть, готовая перерасти во что-то более крупное. Ярость завладевала мной, притупляя остальные чувства. Поглощала меня изнутри. Грудь пылала незримым огнем. К своему ужасу я осознал, что мне это нравится.

— В данный момент они проходят экскурсию в местах несколько отдаленных.

— Ты забрал у меня все, что я любил, сукин сын! Всех кто был мне дорог! Будь ты проклят!

— Спешу тебя огорчить, Денис, но я уже проклят. Скоро твоя мягкотелая слабость исчезнет. Ты призвал меня, Денис. Ты сам захотел стать таким. Это у тебя в крови. Ты боишься признаться себе, но я вижу тебя насквозь. Ты не можешь спрятать чувства и желаешь окончить ритуал. В твоей душе не осталось ничего святого. Ты потерял ту примитивную радость, забыл, что значит любовь. Я не стал бы так бороться, зная, что в тебе еще бьется сердце. Так зачем ты сопротивляешься, мальчик? Зачем так старательно пытаешься меня изгнать из своей жизни, если всю жизнь приглашал к себе? — могучий, низкий, студенистый голос исходил не только от стен, но и от потолка. Во мраке комнаты таилось нечто, державшее в узде силу тысячи и сотни тысяч, и это не могло обойти меня стороной, насколько сильно я чувствовал рядом необъяснимое, словно надо мной нависла чудовищно громадная гора. Проклятый миром Левиафан.

— Дверь была открыта, мне оставалось только дернуть за веревочку, Денис, оставь все и иди за мной… тебя здесь больше ничто не держит. Иди за мной…

Что-то явно решало за меня исход моего будущего. Серый туман насильно затмевал мой разум. Схватка казалась бессмысленной, словно противостояние муравья и гигантского сапога, готовый в любую минуту раздавить под жестоким натиском безжалостных дьявольских сил. Я практически погрузился в бездну мрака, отрекаясь от всего, что когда-либо было мне дорого, что я особо ценил в этом мире, но не замечал, пребывая в суетности оккультных книг. В голове вдруг всплыли фрагменты прошлого, так отчетливо. Туман исчез, и на его место встали друзья: Андрей, и Димон — целый и невредимый, как ни в чем не бывало, шагал по улице. Андрей что-то рассказывал ему. Они беззаботно смеялись, словно не переживали тех ужасов, словно на обычной прогулке. Картина сменилась. И я увидел Таню. Ее улыбку и ярко-зеленые глаза, глядя на которые, у меня замирало в груди сердце. Она была счастлива, и невольно это счастье коснулось и меня — крохотная надежда на светлое будущее. Я не мог и помыслить, что когда-нибудь мы будем с ней вместе. Но у меня возникли проблемы, и все это время она была рядом.

Такие незамысловатые детали памяти, не замутненные ни чем лишним и дурным — пробуждали внутри что-то поистине прекрасное и удивительное.

Тепло заполнило мою грудь, распространяясь по телу, согревая его.

— Иди к черту! Я никогда не соглашусь на это! Никогда! — крикнул я в пустоту, ожидая ответа. Но его не последовало. Тела вдруг исчезли, а вместе с ними и гниль, и кровь, оставляя меня одного в темной комнате, вернувшейся к прежнему состоянию. Сердце билось с бешеной скоростью. Я устало вздохнул, ощущая трепет. Тело взмокло. Меня еще трясло, но я никак не мог поверить, что победил. Грудь просто распирало от радости, однако никак не хотела покидать тревога, словно очередное затишье перед бурей. Что-то страшное грядет.

«Неужели это действительно конец?» — подумал я, стоя в оглушительной тишине посреди комнаты.

Шорох донесся из коридора. Мышцы напряглись, словно перед прыжком. Что-то ползло ко мне в темноте, стараясь не издавать шума. Я затаил дыхание и помещение сотряс дикий безумный хохот, оглашающий собой новый ужас. От неожиданности я подскочил, но смех только усилился, звеня в ушах. Присмотревшись, я увидел, как у двери в комнату появилась черная шевелящаяся тень, от пола до потолка напоминающая клубок ниток. Сдерживая крик, я резко отскочил в угол от омерзения и страха представляя, что оно заметило меня, хоть и не знаю, есть ли у этой чертовщины глаза.

Я смотрю по сторонам, ощущая на себе пристальный взгляд тысячи невидимых глаз, словно сканирующих и изучающих меня, как подопытную крысу. Напротив, в центре серой стены вырос огромный рот, раскрывшийся, словно был готов охватить собой все вокруг. И я сумел различить жуткие перекошенные зубы, напоминающие острые истершиеся камни скал, а за ними темный провал, за которым тянется непроницаемое черное пространство.

Мой неистовый крик услышали соседи, которые ворвались в квартиру.

Предварительно включив свет, они нашли меня в комнате едва живым, белым, как полотно, с нечленораздельной речью, из которой я, с трудом шевеля сухими губами, повторял:

— Выведите меня отсюда… выведите меня отсюда… Выведите меня…

***

Народ толпился у лестничной площадки, оживлено переговариваясь друг с другом, словно на незапланированном собрании жильцов дома. Некоторые не понимали, что происходит и выходили из любопытства, чтобы узнать из-за чего весь сыр-бор.

Я же, прижавшись к стене, сидел на корточках и восстанавливал дыхание. Не в силах больше вынести ругань и вопли разбуженных посреди ночи соседей, я встал на ноги и поковылял вон из этого оголтелого зоопарка.

Ноги заплетались. Я опирался руками на стену, чтобы не споткнуться и не проехаться по ступеням вплоть до первого этажа. Когда я выбрался на улицу, меня обдало волной морозного воздуха.

Я следовал в неизвестном направлении. Дорога накренилась и расплывалась перед глазами. В любую секунду я был готов потерять сознание, но заставлял себя идти дальше. Оказалось так, что меня занесло в лавку мистика. Я не помнил местоположение своего дома, но видимо интуитивно тело принесло сюда — в эту подземную обитель кошмаров, где мне суждено влачить убогое существование до скончания жизни, пока желание покончить с этим не захлестнет окончательно; приведет в неистовый ужас от одиночества и книг, хранящих за собой безумие и только беспросветный мрак. Не повешусь ли я на одной из нерабочих хрустальных люстр, висящих в сумрачной библиотеке именно для такого случая? Не воткну ли горячие свечи в глаза, прежде чем тишина доведет меня до исступления, истерики и мольбы? В этом месте все живое убивалось на корню, оставляя лишь навязчивую манию. Место моей погибели. И я сам избрал сюда дорогу.

Облокотившись о шершавую кирпичную стену, я хотел отдышаться перед тем, как войду внутрь. Закапал дождь. Тучи собрались над головой, щедро поливая меня чистой водой. Плач небес. Я горько усмехнулся, засохшими губами ловя падающие капли. Не хватало сил встать. Внутренняя борьба оставила меня еще в душной квартире, и теперь не осталось ничего.

Любовь — она исцеляет старые раны, укрепляет мышцы и дает надежду. Но также губительна, когда исчезает с горизонта. Тогда ты прекрасно понимаешь, что рука, которая держала тебя над пропастью, разжимает пальцы, и ты падаешь вниз, с мыслями, что уже не поднимешься. Ты пролетел сотни миль — твои кости разбиты вдребезги, как сухие тонкие ветки. Ты покойник. Зачем питать себя иллюзией жизни? Лучше собраться хоть раз и сказать себе правду: «Дела твои плохи, старик».

— Денис? — чей-то взволнованный звонкий голос просвистел в ушах подобно ветру. — Денис!