Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Поэты 1790–1810-х годов

Воейков Александр Федорович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Поэты 1790–1810-х годов - Воейков Александр Федорович - Страница 135

135

Изменить размер шрифта:

О галлах плачешь ты — я плачу о германцах

И переложенных на наш язык британцах.

Энциклопе́дистов судьбина их жалчей.

Когда уже к нам вшел чудовище «Атрей»

И «Родамист», из всех презреннейший убийца,

То сколь их превзошел тот злой чернилопийца,

«Фиеску» и «Любовь с коварством» кто убил,

Дорогу избранным собою заградил…

Дорогу избранным, что, быв уничиженны,

Не напечатали труды свои почтенны,

Где выражение, объемлемость и вкус

Весь выдержали свой священнейший искус,

И прелагатель их, быв истый прелагатель,

К несчастью, не был лишь лиц глупых истязатель,

Чтоб поле удержать достойно за собой…

Достоинство себя не выставит трубой.

Что скажешь ты еще о бедненьком Мильтоне,

В мешке что тащится разносчика на лоне?

Он

О «Генриаде» ты что скажешь, например?

Да что всё на уме лишь у тебя Вольтер?

О Клопштоке скажи или о Мендельзоне…

Он

Мне то же говорить о них, что о Язоне:

Руно свое в Париж все плыли доставать.

Как, гениев прямых не в Лондоне печать

И не в Германии?..

Он

Нет! Хоть зарежь — нет тамо!

Но без пристрастия когда судить лишь прямо…

Он

О ком, скажи ты мне, о ком заговоришь?

Там Фильдинг, Джонсон, Стерн — ужели их не чтишь?

Он

Вот имена людей, погибших в переводе.

Но исторический словарь коль на свободе

С тобою разверну — соперников им тьма

У галлов…

Что весь свет собой свели с ума,

Отнявши механизм у наций всех врожденный.

Он

Ну что и немец твой, толико вознесенный?

Что Эккартсгаузен — сей гнусный еретик,

Что математики теорию постиг?

Что Кант твой, что пожар тушить нам запрещает,

Пока морщинный лоб час-два не расправляет,

Что Шиллинг, коего столь трудно разбирать?

И Виланд, «Аристипп» чей всех заставит спать?

Коце́бу, ставит кой меж смехом нас и горем?

Что и британец твой, гордящийся столь морем,

Что Стерн его? — С ума сошедший вояжер.

Юм — скрадывал порок, описывая двор.

Шекспир известен всем — сей каженик могильный,

Юнг в уверении, что знаем столь всесильный,

Мильтона — уж … довольно восхвалил,

А впрочем, счислить всё — моих не хватит сил.

Буффона оправдать премудро мирозданье?

Иль Махиа́веля морали начертанье?

Во лжи не уличишь Левека никакой?

Исправный геогра́ф из всех Монте́скью твой?

Нравоучителен Кувре…

Он

Счастливой ночи.

Прости.

Доказывать тебе не стало мочи.

Желательно, чтоб спесь кто галлов низложил,

В литературе их — еще б уничтожил.

20 сентября 1813

ПРИЛОЖЕНИЕ

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

А. Ф. ВОЕЙКОВ

302. ДОМ СУМАСШЕДШИХ

Другие редакции и варианты

РЕДАКЦИЯ 1

(1814–1817)

Други милые! Терпенье!

Расскажу вам чудный сон.

Не игра воображенья,

Не случайный призрак он.

Нет — но мщенью предыдущий

И грядущий с неба глас,

К покаянию зовущий

И пророческий для нас.

Ввечеру, простившись с вами,

Я в углу сидел один,

И Кутузова стихами

Я растапливал камин,

Подбавлял из Глинки сору,

И твоих, о Мерзляков!

Из «Амура» по сю пору

Недоконченных стихов.

Дым от смеси этой едкой

Нос мне сажей закоптил

И в награду крепко, крепко

И приятно усыпил.

Снилось мне, что в Петрограде,

Чрез Обухов мост пешком

Перешед, спешу к ограде

И вступаю в желтый дом.

От любови сумасшедших

В список бегло я взглянул

И твоих проказ прошедших

Длинный ряд воспомянул,

О Кокошкин! Долг романам

И тобою заплачен;

Но сказав «прости» обманам,

Ты давно уж стал умен.

Ах! И я… Но сновиденье

Прежде, други, расскажу:

Во второе отделенье

Я тихонечко вхожу.

Тут — один желает трона,

А другой — владеть луной,

Тут — портрет Наполеона

Намалеван как живой.