Крылья Феникса; Введение в квантовую мифофизику - Ирхин В. Ю. - Страница 19

Всякий раз, когда наставника Цзюйди спрашивали, что такое чань, он в ответ поднимал палец. Один юный послушник в подражание ему тоже стал поднимать палец, когда его спрашивали, чему учит его учитель. Услыхав об этом, Цзюйди взял нож и отрубил послушнику палец. Тот закричал от боли и побежал прочь. Цзюйди окликнул его и, когда он обернулся, снова поднял палец. В этот миг послушник внезапно достиг просветления.

(Хуэйкай. Застава без ворот)

К сожалению, методы, которыми обычно достигается скоррелированность (конгруэнтность) миров, творимых разными людьми, не могут не вызывать чувство отвращения и протеста у каждого нормального (т. е. помнящего о своем достоинстве) человека:

Следствием этого было прямо-таки фанатическое свободомыслие, соединенное с выводами, что молодежь умышленно обманывается государством; это был потрясающий вывод. Такие переживания породили недоверие ко всякого рода авторитетам и скептическое отношение к верованиям и убеждениям, жившим в окружавшей меня тогда социальной среде. Этот скептицизм никогда меня уже не оставлял, хотя и потерял свою остроту впоследствии, когда я лучше разобрался в причинной связи явлений... Такое принуждение настолько меня запугивало, что целый год после сдачи экзамена всякое размышление о научных проблемах было для меня отравлено... В сущности, почти чудо, что современные методы обучения еще не совсем удушили святую любознательность... Большая ошибка думать, что чувство долга и принуждение могут способствовать находить радость в том, чтобы смотреть и искать.

(А. Эйнштейн. Автобиографические заметки)

Справедливости ради отметим, что в приведенном выше фрагменте речь идет о недостатках (или об излишествах?) школьного образования, а не об инквизиции, заключении инакомыслящих в тюрьмы и психиатрические больницы, и т. п. Впрочем, метафизически (но, разумеется, не этически!) это примерно то же самое.

Волчица говорит своим волчатам: Кусайте, как я, и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: Удирайте, как я, и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: Думай, как я, а это уже -- преступление.

(А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди)

Думать -- это не развлечение, а обязанность.

(А. и Б. Стругацкие. Улитка на склоне)

Во избежание недопонимания следует подчеркнуть, что авторы отнюдь не являются сознательными анархистами и сознают всю необходимость принудительной конгруэнтизации (слово такое же неприглядное, как и сам процесс!) индивидуальных миров для существования общества. Без этого взаимопонимание людей (воспринимающих себя как нечто отдельное от Высшей Реальности) невозможно.

Чжуанцзы и Хуэйцзы прогуливались по мосту через Реку Хао.

Чжуанцзы сказал: Как весело играют рыбки в воде! Вот радость рыб!

-- Ты ведь не рыба, -- сказал Хуэйцзы, -- откуда тебе знать, в чем радость рыб?

-- Но ведь ты не я, -- ответил Чжуанцзы, -- откуда же ты знаешь, что я не знаю, в чем заключается радость рыб?

(Чжуанцзы)

Это и есть одно из отличий, говоря языком бл. Августина, Града земного от Града Божьего. Истинный выход состоит в отказе от индивидуальности (которая на 99% является продуктом всех этих внешних воздействий) и предании себя на Волю Божью. В этом едины (с точностью до терминологии) все традиции. При этом подчеркивается внутренний смысл (царство Божие внутрь вас есть):

Душею моею я стремился к Тебе ночью, и духом моим я буду искать Тебя во внутренности моей с раннего утра.

(Исаия 26:9)

Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете, как же времени сего не узнаете? Зачем же вы и по самим себе не судите, чему быть должно?

(От Луки 12:56-- 57)

Противопоставление божественного (которое и есть истинная самость) и человеческого (по марксистскому учению, продукт общественных отношений, то есть ложная индивидуальность) неоднократно встречается в священных текстах различных религий.

Ты соблазн Мне, потому что думаешь не о Божьем, но о человеческом.

(От Матфея 16:23)

Важно подчеркнуть, что такой отказ от себя (в христианстве -- смирение) есть в действительности возвращение (обращение) к истинному себе. Это положение (тождество Атмана, то есть истинного ядра личности, и Брахмана, то есть Бога) особенно подчеркивается в индийских Упанишадах и комментариях к ним:

Я есмь Атман, Свидетель всего, Я обладаю природой Чистого Сознания. Я не являюсь ни Неведением, ни даже его проявлением, Я есмь только Брахман, Вечно Чистое, Вечно Просветленное, Вечно Бдящее, Вечно Свободное -Абсолютное Существование. Я есмь Абсолютное Блаженство, Единое без второго и Глубочайшее Сознание.

(Шанкара. Пятиричность)

Исходя из этого, можно попытаться дать еще один ответ на вопрос о реальности, поставленный в первой главе.

Из вещества того же, как и сон,

Мы сотканы, и жизнь на сон похожа,

И наша жизнь лишь сном окружена.

(У. Шекспир. Буря)

Сон, который мы все видим в качестве так называемой повседневной жизни, в действительности поучителен; он содержит достаточно информации, чтобы подсказать нам, что он всего лишь сон.

Равномерность течения времени во всех головах доказывает более, чем что-нибудь другое, что мы все погружены в один и тот же сон; более того, что все видящие этот сон являются единым существом.

(А. Шопенгауэр)

Жизнь в мире проявленного имеет свои общие принципы, а ее главным качеством, как обсуждалось в главе 3, является время. Время жизни -- это протяженность шкалы измерителя, который находится параллельно событию. Время и жизнь, в этом смысле -- это одно и то же. Все элементы единого сна, в который мы погружены, то есть события человеческой жизни, идентичны. Так же как мир можно разбить на определенное число тождественных атомов или примитивных процессов, ими совершаемых, элементы человеческих судеб одинаковы и лишь образуют разные комбинации. Дискретный проявленный мир -это локальная система, где действует лишь незначительный набор элементов. Никакой индивидуальности нет, есть лишь общее сновидное состояние, нереальное по своей природе -- иллюзия, майя. Каждое существо в своей индивидуальности есть на самом деле лишь комбинация всех остальных. Поняв это, человек постигает пустоту и относительность всех своих начал, в том числе бессмысленность эгоизма. Все едино на квантовом уровне; главное качество наблюдателя -- иллюзорность, мифичность. Переходя к изучению квантового мира, мы вступаем в контакт со своим собственным сновидным состоянием, все конкретные идеи человека размываются в его же сознании. Сон по определению не измеряется; попытки измерить представления человека должны быть прекращены. Майя есть склонность ко всеобщим измерениям, которые придают миру дискретность и конечность, а ровному потоку -- завихрение; лишь остановив эти процессы, можно ее разрушить.