Крылья Феникса; Введение в квантовую мифофизику - Ирхин В. Ю. - Страница 18

Утверждение о коллективном характере сознания имеет позитивный аспект: только благодаря ему могут быть обеспечены устойчивость и порядок в социуме. Отметим, что в квантовой механике также вводятся стационарные и квазистационарные состояния системы.

Мораль есть согласованность каждого сиюминутного состояния нашей жизни с каким-то длительным.

(Р. Музиль. Человек без свойств)

Согласование миров, творимых различными людьми, является одной из важнейших функций общества. С этой целью создаются детские сады, школы, университеты, суды, тюрьмы, армия, святая инквизиция, комиссия по борьбе с лженаукой и другие подобные организации, пишутся книги, издаются газеты, существует телевидение, кинематография, и т. д., и т. п. Процитируем в этой связи современного французского философа:

Несомненно, индивид есть вымышленный атом идеологического представления об обществе; но он есть также реальность, созданная специфической технологией власти, которую я назвал дисциплиной. Надо раз и навсегда перестать описывать проявления власти в отрицательных терминах: она, мол, исключает, подавляет, цензурует, извлекает, маскирует, скрывает. На самом деле, власть производит. Она производит реальность; она производит области объектов и ритуалы истины. Индивид и знание, которое можно получить об индивиде, принадлежит к ее продукции.

(М. Фуко. Надзирать и наказывать)

К концу XX века, как реакция на коллективистские (чтобы не сказать -стадные) идеологии фашизма, коммунизма и современного общества потребления, широко распространилось стремление к преодолению этого диктата общества. Этот процесс выразился в движении хиппи 60-х годов. Разумеется, кончилось все ничем, так как подобная задача может решаться только на уровне личности, а не движения, пусть даже самого анархического. С недавнего времени огромной популярностью среди молодежи пользуются книги американского мистика К. Кастанеды. Согласно его учению (приписываемому индейцу из племени яки -- дону Хуану Матусу, представителю некой древней традиции), человек живет в мире, собранном обществом, которое жестко фиксирует его точку сборки. Но он может собирать и другие миры, для чего используются различные техники, сдвигающие точку сборки. Применение наркотиков является одним из наиболее грубых технических приемов; оно ведет к неконтролируемому прыжку точки сборки в другой мир, что может закончиться печально (см., напр., замечательный рассказ Х. Эллисона Разбиться стеклянным гоблином). Более поучительно и безопасно контролируемое перемещение точки сборки, однако оно достигается только серьезной духовной работой. Цель такой работы -- освобождение от навязанной обществом иллюзии.

Подобную задачу, среди прочих, решают (или, по крайней мере, когда-то решали) и традиционные религии, причем, на наш взгляд, куда более успешно. Истинная Традиция подразумевает парадоксальную формулировку: она никогда не сводится к слепому подражанию (преданиям человеческим), но подразумевает участие высшего творческого начала.

Сущую, но скрывшуюся, стертую, разбитую, непроезжую, обезлюдевшую стезю понял своею мудростью Татхагата, проторил ее и проезжей сделал.

(Вопросы Милинды)

В духовной истории человечества все значительное было создано не теми, кто сознавал себя продолжателями наличной традиции или зачинателями новой, но теми, кто умел связать себя с забытой, утерянной традицией прошлого, минуя, отвергая ближайшее (и это ближайшее может насчитывать тысячелетия).

(Н. Бахтин. Вера и знание)

И не одно сокровище, быть может,

Минуя внуков, к правнукам уйдет,

И снова скальд чужую песню сложит

И как свою ее произнесет.

(О. Мандельштам)

Важнейшую роль при передаче традиции в религии, как и в науке, играет трудно формализуемое, но очень важное требование конгруэнтности (согласованности) знания:

Пpежде всего, бpатья, ученик может сказать так: Из уст самого Блаженного я слышал, от него самого я пpинял. Вот -- истина, вот -- закон, вот учение Учителя. Слыша такое слово, сказанное бpатом, никогда, о бpатья, не восхваляйте сказавшего так, но и никогда не встpечайте его слова хулой или глумлением. Без хулы, без глумления, но внимательно пусть будет пpослушано каждое слово и каждый слог, -- и тогда возьмите писание и сличите сказаное с пpавилами Устава. И если те слова не согласны с Писанием, если не совпадают они с пpавилами Устава, вы пpимите такое pешение: Веpно, -это не слово Блаженного и ошибочно понято оно тем монахом. И тогда бpатья, вы отбpосьте то слово. Если же, бpатья, оно согласно с Писанием, и совпадает с пpавилами Устава, вы пpимите такое pешение: Веpно, -- это слово Блаженного и истинно оно понято тем монахом. Так, бpатья, вы усвоите себе веpное отношение.

(Махапаpинирвана сутра)

Заметим здесь, что, разумеется, условие конгруэнтности не сводится к плоскому и невыполнимому в сколько-нибудь важных случаев требованию логической непротиворечивости. О недостаточности бинарной логики в духовных вопросах мы подробно поговорим ниже, в главах 8-- 10.

Для сохранения преемственности религиозные традиции использовали свои приемы. При этом, наряду с Писанием (зафиксированным словом), большая роль принадлежала устному преданию, которое не подлежало записи (хранители традиции понимали, что жесткая фиксация ведет здесь к недопустимым искажениям и упрощениям). Священными в предании считались дух и смысл, а не слова. Тайны духовных учений на протяжении столетий передавались только изустно, через монашеские ордена, тайные школы и общества (разумеется, у современного читателя эти термины вызовут лишь иронию, в значительной степени оправданную). При этом подчеркивалась опасность некоторых знаний для физического и душевного здоровья непосвященных, а само посвящение иногда было связано со смертельным риском. Закрытые техники передавали умение достигать особых состояний сознания и способностей, недоступных обычным людям и непонятных для светской психологии. В частности, развитая мнемотехника позволяет буддийским монахам удерживать в памяти десятки и сотни томов религиозных канонов. Более страшные приемы использовались руководителями исламской секты убийц-ассасинов, в которой руководители воочию демонстрировали (видимо, не без использования наркотиков) обещанное состояние райского блаженства. Впрочем, внешне жестокие действия, вплоть до нанесения ученикам физических увечий, позволяли себе и дзенские (чаньские, если использовать китайский термин) учителя, ведя своих учеников к главной цели -- состоянию просветления.