Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 69

Юрик бросил напевать и заиграл что-то, похоже, испанское.

- Они и сейчас порой возвращаются, - выдержав долгую паузу, добавил он. - Когда подросшие, с зоны, проблем никаких. А вот если шпана, тут уже хуже. Тут уже просто так не пугнешь. Работать с ними приходится. Тяжело, а надо. - Он усмехнулся. - Ведь тоже дети, еще глупее наших будут!

Я вдруг заметил, что улыбаюсь. Какая-то легкость, проникшая в мое тело, заставляла переживать все совсем по-другому, и даже отмороженные вшивые бомжата, способные убить пьяницу за десять рублей, и те казались мне чем-то близким, родным и жаждущим нашей опеки. И Высокая Струна здесь не при чем. Это было совсем другое.

Может быть, ветер? Он, прокравшись наконец в нашу комнату, оживил мое полудохлое настроение, напомнил, что мир - это не душная пустота внутри черепной коробки, а накатившие из темноты лесные запахи, негромкие, но отчетливые птичьи голоса, игрушечные фонарики звезд...

- Работаем, стараемся, - Осоргин улыбнулся в ответ. Его пальцы ловко перебирали струны, инструмент, словно признав хозяина, звучал четко и радостно. Совсем по-земному. В отличие от той Струны.

- Остался тут кто-нибудь?

- А как же. Еще как остался! Самые активные стали. Видел Ника?

Я кивнул. Тот парень с КПП. Тоже, видно, не из престижного лицея он тут взялся. Почти у всех здешних за спиной - "наркомовские" подвалы, панель, темное, илистое дно...

- Видишь, сумели ж мы его завлечь. Чем, главное? Оружием.

Еще одна невидимая, но оттого не менее бетонная плита шлепнулась на мою бренную голову.

- Да не в том смысле! Холодным оружием, старинным. Парень раньше только одно и думал, как бы слинять. Злоязыкий такой был, даже мне доставалось. Чуть что - в кулаки. Даже на меня рыпаться пробовал, ну, я физиотерапию ему провел, чуть помогло, да вот именно что чуть.

Юрик ударил по струнам, и музыка изменилась. Теперь она стала медленной, плавной и удивительно сонной. Самое время для ночных тропинок, пьянящего запаха жасмина. Плюс к тому факелы, шпаги и благородные идальго.

- А потом, - продолжи он, - я экскурсию нашим гаврикам устроил. В Столицу, в Оружейную Палату. Привез их туда и давай рассказывать. Вижу, господин Власов у стенда с мечами застыл, рот распахнул и слова сказать не может. Первый раз заткнулся! Ну, думаю, Юрка, процесс пошел...

Он взглянул на меня столь выразительно, что я практически сразу сообразил, что мне следует делать. Рука, будто сама собой потянулась к бутылке. Помидоры сжались на своем блюдце, словно понимая, что двое из них очень скоро навеки покинут ряды.

Эх, "Провинциалка"! Хорошо, когда все родное. Безо всяких гуашей!

- А потом уже началось! - сказал Юрик. - Сейчас-то Ник у нас спец. Малышню фехтованию обучает, сам уже на кандидата в мастера идет, да и профессию себе выбрал...

- Историк, - безапелляционно заявил я.

- Правильно. Совершенно верно. Уже поступил на истфак. Правда, университет не потянули. В педагогический.

Мне малость полегчало. Временно, конечно. Еще аукнется мне эта "Провинциалка". Ох и аукнется!

- Слушай, - спросил я. - Как вот ты это делаешь?

- Что? - прищурился он.

- Ну, учебную часть тут реализуешь? Вот кто-то у тебя гуманитарий, кто-то технарь, кто-то червячками небось увлекается...

- Угу, есть тут один такой. Абалкин фамилия, - усмехнулся Юрик.

- ... Ну все равно... Вот скажи, как ты их к институтам готовишь? Из Столицы репетиторов сюда возишь, что ли?

- Зачем? - не понял он и снова заиграл другую мелодию. Теперь что-то невообразимое. Современное, видимо. - Все-таки тут большинство никуда не стремится. Технарь в областном центре - для них предел мечтаний. Кто-то у нас диплом программера или поварихи получит - и вперед по волнам жизни. Так что если кто выше соберется, то у нас тут, почитай, праздник. Все обсудим, взвесим, институт вместе подберем, а там уж и Столица подключается. Кстати, если надо, то и репетиторов приглашаем.

Масштабики у дяди Юры! Масштабики!

Я наполнил стакан, перегнулся через стол и тщательно сцедил остатки "Провинциалки" "смотрителю Осоргину". Оказалось, примерно поровну. Можно было б восстановить справедливость, но я боялся, что смогу промахнуться. Руки уже дрожали, и ощутимо...

- Живем пока, - вздохнул он. - Авось и дальше так будет. Ну, Кость, за тебя.

Стаканы встретились, звякнув, и тут же отправились к нашим ртам. Ну, держись железнодорожная промышленность! Или как там тебя... Не помню! С грохотом оба "граненых друга" вернулись на стол. Мы с Юркой негласно соревновались, кто стукнет сильнее.

Эх, помидоры! А нужны ли вы? Может, помиловать в честь праздника? Какой у нас там праздник? День рождения великих мыслей в голове моего величества.

Юрка потянулся к гитаре, запел:

- Мундир весь в дырках, мундир мой до дыр!

Хватит этой кровавой борьбы за мир!

На хрена нам война!

Пошла она на...

Хватит этой кровавой борьбы за мир!

3.

Утром мне было плохо. Паровозным гудком просыпался вдали новый день. Слышались за окном издевательские песни. Наверное, птички. Нет, не так безобидна оказалась эта "Провинциалка", как мнилось мне вчера. Небось, и тут не обошлось без мастыкинского народного промысла.

Тяжелым и грустным было мое похмелье. Конечно, голова разрывалась на части, будто по ней ночью разъезжали паровозы, но главное - это живот. В нем развернулось нешуточное сражение. Одни наступали, другие оборонялись. Обе стороны несли потери, стреляли из пушек, топтали поле битвы сотнями тысяч ног...

Полю было плохо.

- Ребята, ребята, ну что же вы! Петя, ну куда ты опять полез? Ну и что, что жук! Он уже от тебя устал! Саша, следи за Ксюшенькой.

Это воспитатели младшей группы вели детишек на обед. Не на завтрак! Тот окончился давным-давно - наверное, в те самые минуты, когда я плавал в мучительном вязком сне, похожем одновременно на слизь и желе. Из ночи помнилось лишь то, как я мучился, пытаясь переменить крайне неудобную позу. Но тщетно...

Ужас! Как же так вышло? Ведь выпил-то всего ничего. Бутылка "Провинциалки"... Одна бутылка! А может, их все-таки две было? Не помню. Позор.

- Ксюшенька, не плачь. Ну давай с тобой тут поиграем еще. Хорошо?