Мир уже не будет прежним - Марченко Геннадий Борисович - Страница 13

Я отказываться не стал. Зайдя в дом, скинул в сенях обувку, получив взамен вязаные тапочки сиреневого цвета. Матушка Ольга оказалась вполне ещё молодой женщиной, однако же без тени косметики на лице, что, впрочем, было вполне объяснимо для супруги духовного лица. Гостю вроде даже не удивилась, молча расставила на столе приборы на двоих.

– А вы что же? – спросил я Ольгу.

– Она с детьми уже отобедала, – сказал отец Александр. – Это я вот с дровами задержался. Газ нам, видно, ещё не скоро проведут, в райцентре всё обещаниями кормят, приходится пока дровами запасаться.

Обед состоял из ушицы и пшённой каши с изюмом, что меня ввергло в лёгкое недоумение. Увидев моё озадаченное выражение, которое я пытался всё же как-то скрыть, батюшка пояснил:

– Не обессудьте, Великий пост идёт, так что с разносолами придётся повременить. Вы-то, наверное, не поститесь? Вот и зря, пост не только душу, но и тело очищает.

Суп оказался неожиданно вкусным, особенно со свежим, словно только что из печки, хлебом. Оба попросили добавки. Трапезничали неторопясь, и вскоре во мне зародилось такое чувство, будто знаю я отца Александра давным-давно, сколько себя помню. Как-то незаметно я поведал свою историю, естественно, без упоминания моего хронопрыжка, выдав официальную версию. Отец Александр, несмотря на уже озвученный им грех любопытства, живо интересовался некоторыми моментами моей биографии. В свою очередь, уже за чаем с сухарями, рассказал о себе. Выяснилось, что батюшка когда-то рос обычным архангельским парнем, хоть и крещёным, но никогда не помышлявшим о службе Богу. Закончил рыболовецкий техникум, в армии служил в морской пехоте, а после дембеля устроился на траулер, ловил рыбу. Но семь лет тому назад судно, отправившись на промысел в Норвежское море, угодило в шторм.

– Траулер ещё довоенной постройки, и в какой-то момент обшивка не выдержала… Народ расселся по шлюпкам, нашу, в которой уместились восемь человек, сразу отнесло в сторону от остальных. Управлять шлюпкой не было никакой возможности. Четыре дня нас мотало по волнам без еды и воды. Понятия не имели, где мы вообще находимся. Один у нас был набожный, постоянно молился. Глядя на него, я тоже стал молитвы читать. А на четвёртый день дал себе зарок: если спасёмся, то я посвящу себя служению Господу. И на пятый день нас подобрал норвежский сейнер. Так что пришлось выполнять своё обещание.

– Сюда попали по распределению?

– Можно сказать и так, если выражаться светским языком. Мол, сможешь выжить в этой глуши – там, глядишь, приход и получше тебе отдадим. А мне и здесь хорошо! Кто как, а я привык руками работать. Помню, после семинарии напутствовавший меня отец Симеон ещё пошутил: «Дали тебе крест с кадилом – и крутись как хочешь». А что, так на самом деле и выходит. Паства у нас небогатая, а живём, можно сказать, практически на одни пожертвования. Хотя вот в последний год, как я тут разошёлся, народу прибавилось, видно, нравится людям, как я служу, что-то такое во мне разглядели. И я тут прижился: тихо, спокойно, есть время подумать и о Боге, и делах наших насущных… Ладно, потрапезничали – пора и честь знать, пойдёмте, открою вам двери святого дома.

Пока я фотографировал довольно скромное убранство храма, отец Александр стоял в стороне и наблюдал за мной с лёгкой улыбкой. Когда же я закончил, то, закрывая двери храма, как бы невзначай сказал:

– Вы вот говорили, что сын у вас подрастает… А он что же, Даниил ваш, некрещёный, получается?

– Получается так. Признаться, я и сам иногда подумываю, что не мешало бы парня окрестить.

– Так за чем же дело стало? Приезжайте на пасхальную неделю, самое подходящее время, проведём таинство крещения.

– Хм, что ж, спасибо за предложение, но я сначала с женой посоветуюсь.

– Конечно, я же не настаиваю, это дело добровольное. В общем, если надумаете насчёт чада вашего, не забудьте крёстную или крёстного захватить, иначе придётся их здесь искать. На такой случай тут у меня даже есть народ подготовленный, они уже не одному младенцу крёстными приходятся. – Белозубая улыбка разрезала кудрявую бороду батюшки.

По приезде домой я рассказал Вале о встрече с отцом Александром. Супруга, будучи новоиспечённым коммунистом (в партию её приняли как раз во время моих заграничных гастролей), на моё осторожное предложение крестить сына неожиданно ответила согласием. Но предупредила, чтобы таинство проходило и в самом деле в обстановке таинства, то бишь секретности. Иначе ей, только что вступившей в партию, влетит по первое число.

– И о крёстных надо подумать, – добавила она. – Зайди как-нибудь в храм, поспрошай или у батюшки, или у местных тётушек. Они всё знают. А потом уж и к твоему отцу Александру поедем.

Глава 5

В начале мая группу «Aurora» ждал настоящий подарок: ребятам вручили комплект навороченной аппаратуры, такой, что теперь они могли записывать в своей студии хоть целый оркестр. Даже на «Мелодии» могли бы позавидовать, не знаю уж, у кого в СССР было что-то подобное. Даже не стал спрашивать у своего куратора, сколько они валюты отвалили за это богатство. Понятно, что деньги огромные. Хотя, если сравнивать с суммой контракта за первый тираж пластинок… Ладно, лучше не забивать этим голову, на жизнь хватает, тем более что периодически я баловал то Чарскую, то уже порядком подзабытого Слободкина своими-чужими хитами. Например, презентовал Павлу добрынинскую вещь «Не сыпь мне соль на рану», которая уже через месяц в хрипловатом исполнении Буйнова звучала чуть ли не из каждого утюга. Правда, помнил я только слова припева, а поскольку сочинять куплеты было откровенно лень, то предложил заняться этим Паше и его ребятам. Получилось более-менее прилично, хотя и пришлось записывать Слободкина в соавторы.

Что же касается нашей новой студии, то мы договорились с Мелик-Пашаевым, практически окончательно перебравшимся в Питер поближе к подопечным, что он может сдавать студию в аренду для желающих записаться. Но только по официальным договорам, без всякой самодеятельности, чтобы не получилось потом проблем с законом. Так ему и сказал: «Ованес, если узнаю, что левачишь, – сразу расстанемся».

Администратор группы поклялся, что все платежи будут проходить исключительно через кассу «Ленконцерта», естественно, с вычитанием на законных основаниях нашей доли. Кстати, новость о новой суперстудии в Ленинграде в мгновение ока облетела не только город на Неве. Поскольку практически все контакты были завязаны на меня, то вскоре мне пришлось отбиваться от обрушившихся на меня звонков как начинающих, так и маститых исполнителей. От той же «Машины времени» мне лично звонил Макаревич, умолявший выделить им студию на пару дней для записи первого полноценного альбома. В конце концов я стал перенаправлять всех к Мелик-Пашаеву, пусть Ованес крутится, отрабатывает свой немаленький оклад.

Мне же пришлось перетряхивать запас своих аудиокассет, чтобы наскрести с десяток композиций на второй альбом для группы «Aurora». Не успели мы вернуться из Венгрии, как прошла информация, что наш коллектив приглашают на гастроли уже и Чехословакия с Болгарией, и даже ФРГ. С соцстранами, думаю, вопрос решится положительно, с Западной Германией – ещё непонятно как, хотя в принципе группа и задумывалась, по мысли наших кураторов, как оружие идеологической диверсии. Понимая, что долго с одним репертуаром не покатаешься, я и принялся скрести по сусекам. Наскрести-то наскрёб, на второй альбом хватит материала, а вот для третьего, похоже, придётся напрягать память и вспоминать другие, ещё ненаписанные вещи подобного жанра. Кстати, можно попробовать дать Ордановскому исполнить «The Show Must Go On», может, и вытянет своим голосищем. Из песни я помнил практически весь англоязычный припев и первый куплет. Мелодию я мог ребятам и напеть, как-никак профессионалы, сообразят, что к чему. Мрачноватое вступление сыграют на синтезаторе, тут тоже подскажу, что да как.

Аккурат перед Пасхой 29 апреля мы крестили Даньку. Крёстной стала Ленка, с удовольствием взвалившая на себя эту почётную миссию. Отец Александр провёл таинство душевно, у меня аж в горле запершило, и слёзы навернулись на глаза, когда стоически молчавшего сына окунали в купель. Валя испытывала похожие эмоции и уже на обратном пути призналась, что до последнего сомневалась, стоит ли ехать сюда, рисковать своим только что полученным партбилетом. Но теперь уверена, что съездили не напрасно. К слову, Валентина тоже была крещёной, а Ленку крестил её родной отец, перед тем как намылился в батюшки. Так что теперь в нашей семье крещёных полный комплект. Я-то сам тоже крещёный, меня в 13 лет ещё окрестили, вот только, поддерживая легенду о своей ретроградной амнезии, пришлось заявить, что не знаю, может, и крещёный я, а может, и нет. А дважды крестить человека вроде как не положено, насчёт этого я по ходу дела справился у отца Александра.