Заветы Ильича. «Сим победиши» - Логинов Владлен Терентьевич - Страница 159

«Заявление 46 сторонников тов. Троцкого» договаривает то, о чем умолчал сам Троцкий. Они прямо пишут, что во всем повинен «сложившийся после X съезда режим фракционной диктатуры». Но этот режим «был, как известно, создан при непосредственном участии тов. Ленина… Многие ли в нашей партии согласятся с тем, что тов. Ленин стоял только во главе фракции, а не во главе партии?»1291

«Петиция 46» есть плод соглашения группы «демократического централизма» с «группой тов. Троцкого». И «мы вынуждены с сожалением констатировать, что тов. Троцкий стал центром, вокруг которого собираются все противники основных кадров партии»1.

Под письмом стояли подписи Н. Бухарина, Г. Зиновьева, М. Калинина, Л. Каменева, В. Молотова, А. Рыкова, И. Сталина, М. Томского. Специально отмечалось, что «отсутствуют тт. Ленин, Рудзутак». Публикаторы этого документа полагают однако, что «основным автором документа явился И.В. Сталин»1292 1293.

20 октября Бухарин, находившийся в это время в Петрограде, ознакомившись с письмом, прислал оттуда Сталину и Томскому телефонограмму: «Категорически настаиваю на следующих изменениях текста: во-первых, необходимо обязательное включение и развитие пункта о внутрипартийной демократии; во-вторых, нельзя изображать экономический кризис в столь розовых красках; в-третьих, необходимо гораздо больше использовать ноту о партийном единстве; в-четвертых, уничтожить все признаки газетного фельетона. Документ должен быть в высшей степени строгим и корректным по форме»1294.

Увы, это были, как говорится, — «цветы запоздалые», и документ ушел в типографию без тех изменений, на которых «категорически настаивал» Николай Иванович Бухарин.

23 октября Троцкий ответил письмом, обращенным также ко всем членам ЦК и ЦКК, т. е. фактически к пленуму, который открывался 25-го. И прежде всего он попытался в этом письме отвергнуть обвинения во фракционности.

«Что существование фракций, т. е. организованных объединений единомышленников внутри партии, — считает Троцкий, — представляет чрезвычайную опасность, это совершенно бесспорно. Но отсюда еще очень далеко до провозглашения фракцией каждой попытки отдельного члена партии или группы членов партии обратить внимание ЦК на неправильности и ошибки проводимой им политики.

..Действительно нефракционный режим в партии может на деле не нарушаться только в том случае, если партия снизу доверху остается активным и самодеятельным коллективом, если… руководящие учреждения… с величайшим вниманием относятся к голосу внутрипартийной критики, не пытаясь ликвидировать всякую самостоятельную мысль партии обвинением во фракционности»1.

Второй вопрос, который поднимает Троцкий, — это стремление «вовлечь в нынешние спорные вопросы имя т. Ленина, представляя дело так, будто бы, с одной стороны, есть продолжение политики т. Ленина, а с другой стороны, — борьба против этой политики». И поскольку «авторитет т. Ленина значил для меня не меньше, чем для любого другого члена ЦК», он ответит в этом письме «пункт за пунктом, давая точные цитаты и ссылки на документы, легко доступные проверке»1295 1296.

В этой связи он возвращается к истории вопроса о Госплане, о монополии внешней торговли, к дискуссии об «ав-тономизации», о его отношении к крестьянству, а поскольку в письме членов Политбюро приводилось множество самых различных фактов и разговоров, то и Троцкий подробнейшим образом цитирует документы, вспоминает — кто, что, где и когда сказал или написал, объясняет мотивы тех или иных своих поступков.

Для историка вся эта двусторонняя переписка, в сочетании с обширным комментарием публикаторов, дает богатейший материал для исследования, но для нынешнего читателя — все более смахивает на склоку. Это тот самый случай, к которому — в определенной мере — применимы слова поэта Игоря Губермана: «…Чем он интересней для историка, / тем для современника печальней».

Необходим авторитетный и правомочный хозяйственный штаб, считает Троцкий. «До тех пор, пока во главе хозяйственной работы, — пишет он, — стоял тов. Ленин, он был сам в значительной мере своим штабом… Длительный отход т. Ленина от руководящей работы может быть до некоторой степени возмещен только организационно-правильной постановкой руководства хозяйством.

Между тем, мы сделали в этом направлении шаг не вперед, а назад. Хозяйственные вопросы сейчас более, чем когда-либо, решаются в порядке спешности и импровизации, а не в порядке систематического руководства.

…Хаотический порядок решений дел по-прежнему отождествляется с диктатурой партии. Стремление внести в методы и формы партийной диктатуры план и систему объявляются потрясением основ самой диктатуры»1297.

Письмо Троцкого поступило в Секретариат ЦК 24-го, а на следующий день, 25 октября, открылся Объединенный пленум ЦК и ЦКК РКП(б). Помимо членов и кандидатов этих руководящих коллегий партии, присутствовали приглашенные по списку Секретариата ЦК 20 представителей десяти крупнейших пролетарских регионов, в основном — секретари губкомов, горкомов, председатели местных контрольных комиссий, в лояльности которых не было сомнений. Им предоставили право решающего голоса. Пригласили и 12 человек из числа тех, кто подписал «Заявление 46-ти»1.

В первый день работы пленума на нем выступили с докладами Сталин и Троцкий. Записи этих докладов не сохранились. Поздно вечером 26-го, после завершения прений, с заключительной речью выступил Троцкий, а итоги дискуссии подвел Сталин. И оба этих выступления законспектировал помощник Сталина Борис Бажанов1298 1299.

И доклады и прения по существу вращались вокруг тех вопросов, которые были поставлены в предшествующих письмах Политбюро, ЦКК и письмах Троцкого. Отвечая на множество конкретных обвинений, выдвинутых против него, Троцкий пытался объяснить, почему споры в Политбюро вылились в столь странную эпистолярную форму.

В последнее время, заявил он, его фактически отстранили от реального обсуждения и решения вопросов, ибо «в Политбюро есть другое Политбюро и в ЦК есть другой ЦК». А посему — лучший способ «установить нормальные отношения» — это ликвидировать «тройку» в Политбюро.

Троцкий добавил, что нет у него доверия и к большинству ЦКК, в частности, к Куйбышеву и Ярославскому. «Я утверждаю, что вы, — сказал он, — превратили ЦКК в орудие Секретариата ЦК в этой внутрипартийной борьбе. Я утверждаю, что вы извратили мысль Владимира Ильича, легшую в основу ее создания»1300.

Что касается обвинений в стремлении к диктатуре, в «бонапартизме», то Троцкий напомнил, как еще в октябре 1917 года от отказывался от руководящих постов. «Я считал, — сказал он, — что будет гораздо лучше, если в первом революционном советском правительстве не будет ни одного еврея».

И в 1922 году, «когда Владимир Ильич предложил мне быть зампредсовнаркома (единоличным замом), я решительно от-назывался из тех же соображений, чтоб не подать нашим врагам повода утверждать, что страной правит еврей. Владимир Ильич был почти согласен со мной. Внешне он, правда, этого не показывал и, как раньше, говорил: “Ерунда, пустяки”, — но я чувствовал, что он это не так говорит, как раньше, что он соглашается со мной в душе»1. Поди проверь: верно он почувствовал или нет…