Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 87

В этот тяжелый момент для стабилизации обстановки было крайне важно надежно удерживать левое крыло фронта и не допустить глубокого вклинивания вспомогательной группировки противника, а тем более ее смыкания с основной. Эту задачу 7-я гв. А 6 июля выполнила полностью практически собственными силами, если не считать переброски 31-й оиптабр, хотя в этот день 3-й тк на главном направлении ввел в бой, по сути, свой резерв — не использовавшуюся ранее при наступлении бронегруппу 6-й тд.

Анализируя решения, принимавшиеся генерал-лейтенантом М.С. Шумиловым, нельзя не восхищаться тем, как он глубоко и всесторонне осмысливал каждый свой шаг. Командарм прекрасно владел оперативной обстановкой как в полосе своей армии, так и всего фронта, что позволило ему, используя богатый боевой опыт и знания, приобретенные под Сталинградом, точно и глубоко прогнозировать действия неприятеля, оперативно сосредотачивая на опасных направлениях свои общевойсковые, подвижные и противотанковые резервы. Выстроенная им в ночь на 6 июля система обороны перед клином АГ «Кемпф» показала свою устойчивость и надежность. Ударная группировка 25-го гв. ск, хотя и не смогла провести контрудар в силу того, что ее войска оказались связаны боем, тем не менее в этот день ее силы в конечном счете и решили исход боевых действий. Если сопоставить силы, задействованные дивизиями Брайта во второй половине дня 6 июля в ходе прорыва на участке Генераловка — свх. «Батрацкая Дача» (протяженностью от 4 до 8,5 км), то создается впечатление, что «гора родила мышонка». Затраченные усилия огромной бронированной машины Функа оказались несоизмеримы с достигнутыми ею результатами.

После того как до полудня 3-й тк, овладев двумя сильными ПТОПами Разумное и Крутой Лог и переправив на восточный берег бронегруппу фон Оппельна, перешел в наступление на выс. 216.1, против двух его танковых полков оборонялось по полторы стрелковых дивизии (73-я гв. и потрепанная 78-я гв. сд), усиленных одной полноценной истребительно-противотанковой бригадой (два полка 30-й иптабр и один иптап 31-й оиптабр), одним свежим танковым полком, неполной ротой второго танкового полка (148-й и 167-й отп), а также одним полком гаубиц. Достаточно скромные силы, если учесть, что правый фланг и центр соединений Козака и Скворцова атаковала группировка численностью более двухсот танков при поддержке артиллерии двух дивизий и 3-го тк, а на левом фланге 73-й гв. сд весь день «висели» боевые группы 106-й пд, усиленные самоходками. В начале боя на километр фронта прорыва приходилось не менее 50 вражеских танков. Если не учитывать 211-й гв. сп, который отражал удар войск генерала Форета, и прибавить два полноценных батальона 223-го гв. сп 78-й гв. сд, то в среднем на один танковый полк немцев, усиленный 1–2 батальонами гренадеров и артиллерией, приходилось четыре стрелковых батальона, два иптап, 1,5 ад дивизионного артполка, 1,5 ад пушечного полка, до 25 танков и две батареи оиптад. При таком соотношении прорыв был неизбежен, и он произошел. Враг пробил две позиции 73-й гв. сд, смял 78-ю гв. сд, но, несмотря на все усилия, дальше двинуться не смог. И не только потому, что выполнил задачу дня, как утверждается в некоторых источниках из зарубежных архивов. Трудно себе представить ситуацию, если бы гвардейцы генерал-майора Г.Б. Сафиулина дрогнули и бронегруппа фон Оппельна осталась бы на достигнутом рубеже в районе выс. 209.7.

Кстати, когда читаешь боевые документы соединений вермахта или воспоминания участников Курской битвы с немецкой стороны, то невольно удивляешься высокой степени самооценки, даже самоуверенности их авторов, которая буквально выплескивается на бумагу. В любой обстановке, описывая события, в ходе которых все подготовленные ранее планы явно рушились, немецкие офицеры и генералы придерживаются железного правила — мы точно следовали приказу. И неважно, что вся задуманная операция идет вкривь и вкось. Вот и с 3-м тк точно такая же «петрушка». Корпус Брайта 6 июля так и не достиг главной цели — не вышел на правое крыло 4-й ТА, захваченный им район выс. 216.1 должен был быть в его руках еще 5 июля, а 7-я тд с большим трудом овладела им, да и то не одна, а вместе с 6-й тд, и лишь сутки спустя. Таким образом, с огромными усилиями войска Хюнесдорфа и Функа после двух суток боев пробили лишь главную полосу и углубились (незначительно) на узком участке во вторую, в то же время соединение Шмидта полностью увязло в обороне 81-й гв. сд. С каждым днем наступления цель, поставленная перед 3-м тк, скорее отдалялась, чем приближалась, т. к. силы таяли на глазах. Очевиден явный провал, но в документах его штаба, да и армейской группы это совершенно не просматривается. Читаешь сводки, донесения — обычная рутина войны: «атаковали в том-то направлении, вышли на этот рубеж, согласно приказу заняли впереди лежащую высоту», а если, к примеру, прочесть отчет 19-й тд — так это вообще не описание того, как дивизия проваливала одну задачу за другой, а скорее реляция для награждения за одержанную грандиозную победу. Сколько в нем героического пафоса и бахвальства! Возможно, так и должны держаться в трудные моменты настоящие командиры, поддерживая боевой дух войск. Хотя, когда читаешь опросы немецких пленных (даже офицеров), чувствуешь: прыть, которую враг демонстрировал даже перед началом «Цитадели», не говоря о том, что говорили пленные в разведотелах наших соединений год назад, явно поубавилась.

В действительности противник по меньшей мере был растерян, да и было отчего. Операция «Цитадель» хотя и развивалась на первый взгляд успешно, но далеко не так, как ожидало немецкое командование. Особенно в полосе АГ «Кемпф». Поэтому мысль о том, что эта грандиозная затея может завершиться откровенным провалом, начала появляться в головах не только откровенных пессимистов. Настроение войск в армейской группе после двух суток тяжелейших боев можно прокомментировать строчкой с советского военного плаката того времени: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!» Бывший начальник штаба 4-й ТА генерал Ф. Фангор после войны так описывал свои впечатления о действиях войск Воронежского фронта и их настрое в первые дни «Цитадели»:

«…Офицеры и младшие командиры Красной Армии были проинструктированы в деталях о предстоящих ответных действиях в случае наступления немецких войск. Это подтверждается тем, что на их командных пунктах нами были обнаружены ящики с песком для отработки тактических задач. Кроме того, мы могли легко сказать, что советская оборонительная операция была тщательно подготовлена, так как отсутствовали какие-либо признаки беспорядка, поспешного или панического отступления частей в системе обороны. Не было радиосигналов „SOS“, которые так часто перехватывались в прошлом. Эти действия, без сомнения, были заимствованы у нас с превосходным эффектом. Враг, так же как и мы, в течение первых нескольких дней нашего наступления чувствовал уверенность, что все развивается согласно плану»[312].

Опираясь не только на приведенное выше высказывание, но и на ряд опубликованных у нас мемуаров битых вояк вермахта, с уверенностью можно утверждать, что такая черта как скромность и самокритичность была присуща лишь отдельным представителям высшего командного состава вермахта. А у генералов, командовавших корпусами, армиями, возглавлявших штабы войск ГА «Юг» во время Курской битвы, на мой взгляд, она вообще отсутствовала. Стойкость личного состава и веру в собственные силы заимствовать у врага трудно, потому что эти качества не передаются, а воспитываются. Что же касается всесторонней подготовки войск и оборонительных рубежей, то на советско-германском фронте такой системы, которая была выстроена Воронежским и Центральным фронтами, никто никогда не возводил, а их войскам просто дали минимум времени для уяснения задач и их практической отработки на учениях. И не больше того.

Что же касается утверждения Фангора о том, что они внимательно следили и с нетерпением ждали того момента, когда советские войска безудержно побегут, как это было раньше, то это действительно так. В перехваченных в первые дни битвы радио- разведкой Воронежского фронта сообщениях с самолетов-разведчиков люфтваффе эти моменты оговаривались особо. Вот цитата лишь из одного донесения № 80 313-го орд за 5 июля: