Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 62

«…В период активных боевых действий проявили трусость командир 290-го минометного полка майор Знаменский и командир 2-го дивизиона этого же полка Санников.

Попав в тяжелое положение, Знаменский и Санников, захватив весь автотранспорт 2-го дивизиона, покинули поле боя, в результате чего материальная часть дивизиона при отходе была частично уничтожена, в то время как ее можно было сохранить и вывести»[209].

Донесение «особистов» — не выдумка. Командование и полка, и дивизиона действительно струсило и, бросив своих подчиненных на произвол судьбы, поспешило спасать свою шкуру. Вообще ситуация в полку еще до момента его прибытия в состав Воронежского фронта была очень сложной. Весной он находился в г. Рыбинске на формировании, и уже тогда майор С.К. Знаменский не смог (точнее, не хотел) наладить в нем уставной порядок и дисциплину, мало внимания обращал на организацию учебы и обеспечение личного состава всем необходимым. А когда часть убыла в действующую армию, руководство учебного центра и местные органы НКВД вдогонку направили представление для привлечения его к уголовной ответственности за то, что личный состав устроил в казармах и классах настоящий погром (выбили окна, двери, вскрыли полы и т. д.). А комполка в это время писал наградные листы на командный состав «за успехи в подготовке полка к будущим боям», в том числе и на своего приятеля майора С.П. Санникова. Надо отдать должное командующему артиллерией 7-й гв. А, он быстро разобрался с «героями» и завернул эту «липу» обратно. Не отличался высокими показателями 290-й мп и в период весенне-летнего периода обучения перед Курской битвой. Указанные в донесении, как вынесенные на руках, 5 120-мм минометов расчеты тоже были вынуждены уничтожить из-за отсутствия на ОП автотранспорта. К сказанному добавлю, что с 1 1 июля полк перешел в подчинение 69-й А, но и здесь сразу сумел «отличиться». 13 июля он был собран и выведен на ОП в район села Свиридово, а на следующий день три батареи ушли с передовой и были задержаны заградотрядом в тылу в с. Самойлова. Командование недолго терпело бардак в части, донесение о трусости, вероятно, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, после Курской битвы полк был выведен на пополнение, и 15 сентября 1943 г. майора С.К. Знаменского отстранили от должности[210].

Я неспроста столь подробно остановился на этой неприглядной истории, чтобы читатель мог на конкретном примере представить, какое важное значение для боеспособности части имел правильный подбор командира и как много зависело лишь от одного человека.

А теперь вернемся к событиям на стыке 78-й гв и 81-й гв. сд. В ходе прорыва группы Келера к рубежу полка 238-го гв. сп тот же самый прием, что и на участке обороны 72-й гв. сд, немцы пытались использовать для захвата штаба 1/228-го гв. сп капитана В.Т. Осиса. Однако, хотя автоматчики абверкоманды-204, маскируясь деревьями и кустарниками, просочились в лес южнее ИТК, уничтожить командование батальона и нарушить связь не смогли. В поединок вступили все, кто находился в районе КП. Писарь красноармеец Н.К. Рыбалкин сначала огнем из своего ППШ уничтожил около десяти гренадеров, а когда закончились патроны, вступил в рукопашную схватку. Природа наделила Николая силой и статью, ловко работая финкой, боец «уложил» четверых гитлеровцев. Стойко дрались и бойцы спецподразделений, благодаря этому основные силы прорвавшейся группы автоматчиков были истреблены, а оставшиеся отошли. Преследуя неприятеля, погиб от автоматной очереди и Н. Рыбалкин. Приказом командующего 7-й гв. А за мужество, проявленное при отражении атаки на штаб батальона, он посмертно был награжден орденом Красного Знамени.

Опасаясь просачивания автоматчиков из полосы соседа, командир 238-го гв. сп майор Крючихин еще утром направил в район ИТК приданную роту второго эшелона (4/233-й гв. сп). Это подразделение повысило устойчивость обороны 3-го сб и дало возможность комбату более уверенно проводить маневр силами после прорыва немцев на стыке дивизий. Особенно эффективно на правом фланге 228-го гв. сп были использованы лесные завалы и «сюрпризы», заложенные 104-й ротой ФОГ, или, как называли их немцы, «зажигательные мины». Но главным элементом успешной обороны 81-й гв. сд оставалась сама «система обороны», т. е слаженное взаимодействие всех частей в сочетании с умелым использованием разнообразных, заранее подготовленных инженерных заграждений. Это позволило ее командованию удерживать рубеж еще не одни сутки.

К 19.00 боевые группы Шмидта вошли в оборону 25-го гв. ск узким бронированным клином примерно на 6,5–7 км и были остановлены огнем зарытых в землю танков и ПТО двух узлов сопротивления — клх. «День Урожая» и Генераловка, которые прикрывали подходы к южным окраинам Беловской. Первый день боя дивизии Шмидта на стыке 81-й гв. и 78-й гв. сд обошелся ее частям, особенно танковому полку, дорого. Подорвались на минах, были подбиты и сгорели не менее 32 танков, в том числе вышла из строя практически вся рота «тигров» Хайтмана. «…Подразумевалось, что тяжелые танки „войдут в соприкосновение с наступающими подразделениями непосредственно за участками минных полей“, — пишет С. Ньютон. — Но, столкнувшись с крайне сильным огнем русских, гренадеры отступили, а к вечеру 5 июля четыре „тигра“ стояли в 50–80 метрах впереди пехотных подразделений, где они стали целью массированного противотанкового огня русских. К ночи из 14 „тигров“, введенных в бой для поддержки 19-й тд, неповрежденным остался один. Потеря роты „тигров“, которая являлась основным ядром атакующей дивизии, — отмечал две недели спустя Брайт, — определяла дальнейший ход сражения.

Когда сто машин 19-й тд в 14.00 начали атаку, советские противотанковые силы уничтожили уже 19 Т-3 и Т-4. 19-я танковая дивизия понесла большие потери. Уничтожить 228-й стрелковый полк и расширить участок переправы на два километра — вот все, чего смогла достичь дивизия Шмидта к исходу дня»[211].

Кроме того, действовавший в полосе обороны дивизии Морозова 228-й дивизион штурмовых орудий в этот день потерял как минимум две установки. Согласно данным, нанесенным на отчетную карту штаба ГА «Юг» за 7 июля 1943 г., которая хранится сегодня в Национальном архиве США, на 6 июля в нем находилось в строю 29 StuG, из 31, числившегося по списку утром 5 июля[212].

В непростой обстановке, сложившейся к 15.00, командованию 7-й гв. А было очень важно оперативно блокировать дальнейшее распространение немцев в глубь позиций 25-го гв. ск. Добиться этой цели было возможно, если, во-первых, перехватить инициативу на правом крыле 24-й гв. сд и, во-вторых, оперативно подтянуть резервы в район прорыва. Судя по шагам М.С. Шумилова, такое развитие обстановки он прогнозировал. Благодаря начавшемуся контрудару продвижение корпуса Рауса не только было остановлено, но на левом фланге и в центре 72-й гв. сд противника удалось даже отбросить к селам на берегу реки. К 17.00 появились реальные возможности для того, чтобы локализовать прорывы и у генерал-майора Г.Б. Сафиулина — 73-я гв. сд завершала сосредоточение, а танковая группа подполковника Вербы уже с 15.00 находилась в тактической полосе 78-й гв. сд. И командарм продолжал наращивать силы на стыке двух корпусов. В качестве страховочной меры М.С. Шумилов около 15.00 отдает командующему БТ и МВ армии полковнику Богданову приказ: выдвинуть 201-ю тбр в район хут. Гремячий, МТС, свх. «Поляна» с задачей: «не допустить распространения противника из района Масловой Пристани и Крутой Лог и во взаимодействии с 73-й гв. сд задержать его продвижение в районе Гремячий, МТС, свх. „Поляна“, в дальнейшем отбросить его на исходные позиции — западный берег р. Сев. Донец»[213]. В 16.25 бригада полковника И.А. Таранова двинулась в указанный район.