Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 140

6-я тд наступает через Мелехово на север и ведет бои с танками противника, которые наступают от Сабынино в юго-восточном направлении (подразделения 96-й отбр и 47-го гв. оттп. — З.В.). 19-я тд захватила Дальнюю Игуменку и оттуда перешла в наступление на запад и юг с целью очистить от противника район севернее Белгорода.

Перед восточным флангом танкового корпуса СС противник вел себя спокойно. Наступая, танковый корпус СС достиг правым флангом района 2 км юго-восточнее выс. 244.8, Дивизия „Великая Германия“ наступала из района севернее н.п. Верхопенье на запад. На западный фланг 4-й танковой армии наступали значительные силы противника по обе стороны Дмитриевки, и им удалось вклиниться в нашу оборону. Здесь выявлены 161-я и 309-я сд (армейский резерв 40-й армии), а также танковый полк. Перед 52-м ак изменений нет.

Общее впечатление такое, что сопротивление противника в результате потерь последних дней стало более слабым“[523].

Контрудары были для неприятеля одним из наиболее опасных мероприятий советского командования в ходе оборонительной операции, так как для их проведения обычно привлекались очень значительные силы, в первую очередь танковые. Поэтому немудрено, что выявление места сосредоточения наших подвижных соединений являлось важным показателем того, что советская сторона готовится перейти к активным действиям. Командование 4-й ТА не вполне разделяло точку зрения офицеров армейской группы по поводу отвода наших оперативных резервов с флангов группы Кемпфа. Оно считало, что русские полны решимости бросить их на юг. В сводке о событиях 9 июля (в разделе „Оценка обстановки“) штаб Гота указывал: „Танковое сражение южнее р. Псел продолжается и сегодня. 2-й гвардейский танковый корпус на восточном берегу р. Липовый Донец предпринимал многочисленные атаки восточного фланга 4-й ТА и, похоже, намерен вступить в бой с авангардом армейской группы Кемпфа. Части 5-го гв. тк и 2-го тк, которые вели бои южнее Прохоровки, можно считать разбитыми, поскольку боевые действия в этом районе ими прекращены“[524].

Действительно, к этому моменту соединение Кравченко понесло очень серьезные потери в технике и, даже по меркам нашей действующей армии, его состояние оценивалось как „очень потрепанное“. Но списывать гвардейцев со счетов враг поторопился, тем более что 2-й тк располагал на утро 10 июля более чем сотней боевых машин. Что же касается Тацинского корпуса полковника А.С. Бурдейного, то действительно, это соединение могло быть эффективно использовано для усиления участка перед фронтом 3-го тк. Однако командующий фронтом решил по-иному. К исходу 9 июля он уже принял решение о нанесении фронтового контрудара и направил донесение И.В. Сталину с просьбой дать „добро“ на контрудар и утвердить его план. Николай Федорович 12 июля стремился нанести по противнику максимально возможный удар, поэтому приберегал танковые соединения, требуя от командармов, чтобы они удерживали рубежи имевшимися силами. Однако как ни нажимай, а если драться нечем, трудно надеяться на ожидаемый результат. 69-я А практически только вступила в сражение, поэтому у нее было достаточно пехоты, а вот артиллерии ПТО катастрофически не хватало, особенно после тяжелейшего боя 9 июля. К утру 10 июля командарм с большим трудом смог собрать и направить в район Шляховое только два неполных иптап общей численностью 27 орудий. И 2-й гв. Ттк здесь был бы очень кстати. Тем более что 11 июля его главные силы крупномасштабных боевых действий не вели.

Генерал армии Н.Ф. Ватутин был человеком увлекающимся и, поставив перед собой цель, прикладывал для ее выполнения максимально возможные усилия, но при этом не всегда учитывал быстро меняющиеся обстоятельства и возможности противника. Наглядный пример — ситуация с Тацинским корпусом. В период подготовки к фронтовому контрудару (10–11 июля) было крайне важно не только сберечь силы, но и решить две важные проблемы: удержать рубеж, определенный для развертывания главных сил 5-й гв. ТА под Прохоровкой, и 3-й тк перед фронтом 69-й А, в крайнем случае, внутри второй армейской полосы — в „коридоре“ между реками Северный Донец и Разумная. В сложившихся условиях эти задачи могли быть выполнены или частью сил армии Ротмистрова, или бригадами Бурдейного на флангах 69-й А (для создания подвижной обороны — на левом (с 10 июля) и контрудар на правом (11 июля). Однако 5-я гв. ТА — это резерв Ставки, а значит, необходимо разрешение Москвы (хотя в напряженный момент 11 июля А.М. Василевский попытался против 2-го тк СС бросить 29-й тк). А 2-й гв. Ттк запретил использовать сам командующий фронтом. Он понял свою ошибку лишь вечером 11 июля, когда эсэсовцы оказались на окраинах Прохоровки. К сожалению, большие надежды, которые возлагала советская сторона и на контрудар, и на участие в нем 2-й гв. Ттк, не оправдались. А гвардейцам Бурдейного и Ротмистрова уже через двое суток пришлось вступить в бой, причем сразу с обоими танковыми корпусами немцев и в более тяжелых условиях, когда враг прорвался к тыловой полосе и вышел непосредственно на фланги 48-го ск 69-й А. Все эти драматические события развернутся чуть позже, хотя они напрямую связаны с тем, что происходило 9 июля на участке 35-го гв. ск, и с решениями, принимавшимися советской стороной в ночь на 10 июля.

Контроль над Дальней Игуменкой и хут. Постниковым позволил 3-му тк ненамного увеличить коридор прорыва (3–3,5 км), и его ширина составила примерно 9—10 км. Тем не менее Брайту стало очевидно: в обороне русских северо-восточнее Белгорода произошел надлом и появилась возможность развить наступление в глубь рубежа 69-й А и на севере (через р. Северный Донец) и на северо-восток (между поймами Донца и Разумной). Дело осталось за малым — уничтожить оставшиеся очаги сопротивления и провести перегруппировку сил. Тревожило лишь одно — низкая боеспособность танковых полков всех трех дивизий. Об этом он решил еще раз поговорить с Кемпфом и попросить помощи люфтваффе. На 10 июля командир корпуса поставил перед своими войсками две задачи. Во- первых, окончательно овладеть районом хут. Андреевский — Старый Город — Черная Поляна — Шишино и выйти к пойме р. Северный Донец. Во-вторых, провести подготовку дивизий для дальнейшего наступления. Все это детально было изложено в приказе, который по телефону был передан в штабы дивизий между 1.15 и 2.45 10 июля. Процитирую этот документ:

1. Враг выдвинул перед фронтом и флангами гвардейский стрелковый корпус с 3 новыми дивизиями. Восточнее Белгорода сосредоточены части 81-й и 92-й стрелковых дивизий.

2. 3-й тк утром 10.7 уничтожил вражеские силы, сосредоточенные в районе Ближняя Игуменка — Старый Город, и приступил к дальнейшему прорыву на север.

3. Задачи:

а) 7-я тд передает командиру 198-й пд участок свх. „Батрацкая Дача“ — угол леса в 2 км южнее Мясоедово до полудня 10.7, после завершения смены прорывается после полудня 10.7 в лес к северо-востоку от с. Мясоедово, чтобы позднее нанести удар на север.

б) 6-я тд во взаимодействии со 168-й пд очищает район Шишино — Старый Город (иск.) — Ближняя Игуменка (иск.) — участок леса в 2 км севернее хут. Андреевский. Затем дивизия должна собраться в районе Мелехово. По возможности еще после полудня 10.7 уничтожить находящиеся между Калинин и клх. „хут. Коминтерн“, западнее р. Разумная, вражеские части. Переход у Коминтерна следует перекрыть. После завершения очистки котла подчиненные части 19-й тд возвращаются к своему командованию.

в) 19-я тд 10.7 в 2.00 передает командование на участке Ближней Игуменки 168-й пд. К этому моменту времени 442-й грп, 4-й и 5/248-й ап возвращаются в свою дивизию. 73-й грп и танково-разведывательный батальон рано 10.7 сменяются частями 168-й пд. Дивизия собирается в районе Дальняя Игуменка и по возможности еще 10.7 занимает Сабынино и мост через Северский Донец.