Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 120

Но все те проблемы и нестыковки, о которых я рассказал выше, командование фронта в этот момент еще не знало и будет информировано о положении в этом районе лишь после 22.00. Чтобы читатель смог взглянуть на то, как функционировали штабы фронта и армий в напряженнейшие дни Курской битвы, почувствовать ритм боевой работы их офицеров и генералов и понять, какие сложности стояли перед ними, в частности вечером 8 июля, приведу стенограмму переговоров заместителя начальника штаба фронта генерал-майора С.И. Тетешкина с начальником оперативного отдела 69-й А полковником Суржицем, состоявшихся с 19.00 до 19.30:

«У аппарата генерал-майор Тетешкин: Здравствуйте. Доложите, как у Вас с выходом частей и Бежко, и Даниловича[434]на указанные рубежи. Какая обстановка на правом фланге Костицына[435]? Имеется ли связь с Бурковым, Поповым и Кравченко[436]? Какая обстановка перед их фронтом и примерно рубежи, на которые они вышли? Группировку противника и характер боя за сегодняшний день перед указанными мною хозяйствами. Пока все.

Суржиц: Докладываю. Части Даниловича(?) и Бежко [437] выступили в 19.30 сегодня. Хозяин просит продлить прикрытие их с воздуха до наступления темноты.

Второе. На правом фланге Костицына до настоящего времени изменений не произошло. В 20.00 от него прибудет мой офицер связи с подробной обстановкой, по прибытии немедленно доложу.

Третье. О положении хозяйства Кравченко, Попова и хозяйства, равноценного Попову (Буркова. — З.В.), а также по Горячеву доложили Вам шифром. Бурдейный ведет бой танками на восточном берегу р. Липовый Донец. Кравченко ведет бой непосредственно южнее Костицина. В хозяйства Попова, Кравченко послана группа командиров для организации связи и сбора данных об обстановке, к 21.00–22.00 ожидаю получения от них данных. По получении доложу немедленно. По Горячеву, о точном расположении его хозяйства донесено Вам шифром. Все. Суржиц. 19.15.

Тетешкин: Тов. Суржиц, насколько мне помнится, указанные Вами два хозяйства в 20.00 должны быть на месте. А Вы передаете, что они только в 19.30 выступают со старого места. В чем дело, почему такая задержка, я поставил задачу, чтобы Вы связались с указанными мною хозяйствами. Бурков, Попов и Кравченко вечером доложили мне обстановку на их участке.

О Вашей нерасторопности и плохой информации нас я доложу т. Иванову. Не позднее 21.30 дайте мне обстановку на фронте трех хозяйств не только противника, но и положение их частей и кратко динамику боя за день, а сейчас жду объяснения по поводу опоздания т. Бежко и Даниловича. У меня все. Жду у аппарата. Готовьтесь к передаче Вашей оперативной сводки сразу же по окончании переговоров. У меня все.

Суржиц: Докладываю. Первое. По поводу опоздания Бежко и Даниловича сейчас же доложу Вам объяснение.

Второе. Попов и хозяйство, подобное ему, стоящие в районе расположения Костицина, вообще никакого участия в боевых действиях еще не принимали. Об их расположении донесено Вам шифром. Расположены в районе одного из Ваших хозяйств. Так что и в дальнейшем /до восстановления прямой связи между нами и ими/ будем работать через Вас. Поэтому желательно, чтобы Вы дали возможность пользоваться им аппаратами хозяйства, в районе которого они расположены, а Вы, в свою очередь, должны интересоваться и обстановкой на их фронте.

Тетешкин: Ясно, что Вам необходимо принять меры для получения от них обстановки для передачи нам. В 21.00–22.00 жду Вас у аппарата с информацией об обстановке на фронте трех этих хозяйств. Тетешкин. 18.40 8.7.43.

Суржиц: Докладываю: с нашей стороны сделано все, чтобы иметь надежную связь с ними. Меры приняты. Обстановка будет Вам докладываться»[438].

Несвоевременный выход на указанный участок (во второй эшелон) 305-й сд осложнил ситуацию в этом районе и создал реальную угрозу прорыва. Главная причина опоздания — низкая мобильность советских стрелковых соединений и отсутствие в войсках качественных средств связи. На примере перегруппировки 305-й и 107-й сд можно наглядно проследить, как быстро проходила срочная информация по каналам связи от его штаба в управление армией, а оттуда до стрелкового корпуса и дивизии. Итак, приказ Н.Ф. Ватутиным был отдан в 11.00–11.10 и немедленно поступил на узлы связи фронта, откуда по аппарату БОДО был принят штабом 69-й армии (располагавшийся в г. Короча) в 11.18. Прошло какое-то время, и уже из штаба был направлен приказ в 48-й ск. Менее чем через час, в 12.15, комкор 3.3. Рогозый подготовил и отправил свой приказ (в течение 15–20 минут) с офицером связи комдиву— 305 полковнику А.Ф. Васильеву[439], который доставил его по назначению в 16.20. Таким образом, непосредственно до исполнителя срочный документ комфронта дошел по обычной схеме за шесть часов.

Были и другие варианты, к примеру, радиосвязь или подвижные средства связи — офицер связи на самолете или автомашине. Но такие приказы, в силу их особой важности, передавались по радио в исключительных случаях, чаще все же по БОДО или офицерами. В нормальных условиях, к примеру, дивизия находится во втором эшелоне (если еще не было предварительного распоряжения), чтобы уяснить задачу, сформулировать приказ, собрать командиров полков, поставить им задачи, выслать передовой отряд (или рекогносцировочные группы) и начать выдвижение первых батальонных колонн, комдиву требовалось 5,5–6.5 часа. Если дивизия поднималась по тревоге, то не менее 3,5 часа. Быстрее не получалось. В эти минимальные сроки и уложились два соединения Крюченкина при выдвижении на прикрытие корочанского направления.

Следовательно, обвинение в нерасторопности в адрес командиров штаба 69-й А, мягко говоря, необъективны. Все, что от них зависело, было сделано. В то же время надо понять и состояние генералов, работавших в штабе фронта, боевые действия развивались пока не совсем так, как планировалось, враг продолжал настойчиво теснить наши войска. Обстановка требовала собранности и оперативности, лишь это могло повлиять на результат боев. Поэтому командование на всех уровнях нажимало на подчиненных, стремясь ускорить их работу и тем самым перехватить инициативу у противника. Но без реальной помощи лишь одна высокая требовательность редко помогала делу. К примеру, от комдива Васильева требовали «расторопности и немедленного выполнения приказа» одновременно три штаба — корпуса, армии и фронта, но никому не было дела до того, каким образом полковник будет это исполнять. Как мы увидим ниже, чтобы дивизия вступила в бой не с пустыми руками, ее штаб был вынужден распорядиться раздать каждому бойцу по два снаряда. Потому что иного средства доставки даже боекомплекта просто не было.

Тем не менее, несмотря на все трудности, усилия советской стороны в основном увенчались успехом. К началу наступления противника утром 9 июля оборона села Шляховое была существенно усилена, сюда вышел и занял позиции, хотя и не полностью, 1004-й сп 305-й сд вместе с отошедшими сюда подразделениями 280-го гв. сп, хотя создать оборону в два эшелона, как задумывал командующий фронтом, не удалось.

Но вернемся на передовую, в полосу 81-й гв. сд. К утру 8 июля дивизия с двумя приданными полками удерживала фронт по линии пойма р. Северный Донец — южная окраина Старого Города, сад севернее разъезда Крейда — южные окраины Ближней Игуменки — выс. 212.1 — выс. 207.8 — выс. 192.5[440]. В течение всего дня боевые группы дивизий Шмидта и Шале де Болье предприняли пятнадцать атак на позиции гвардейцев. Немцы главным образом били в двух направлениях: 73-й грп с разведбатом 19-го тд с юго-западных окраин (от раз. Крейда), 442-й грп — с восточных окраин Ближней Игуменки в центр села, а 429-й грп из разъезда Крейда вдоль железной дороги на южную окраину Старого Города. Обе группы были усилены танками с арторудиями, кроме того, 429-й грп поддерживала батарея (6 StuG) 228-го дивизиона, а 73-й грп еще и 6 огнеметными машинами. В Ближней Игуменке и южнее ее, у хутора МТС, держали оборону 276-й гв. и 233-й гв. сп. Ожесточенные бои здесь начались перед рассветом и продолжались с незначительными перерывами до вечера. Из дневного донесения корпуса в армию: