Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике - Малиновская Елена Михайловна - Страница 65

— А почему вы сказали, что Ричард сейчас обеспеченный человек? — поинтересовалась я, неторопливо пройдясь по комнате и мимоходом заметив, как на мое место поторопилась бухнуться Ривия, которая опять вцепилась в череп мертвой хваткой.

Судя по тому, каким раздраженным изумрудным огнем полыхнули глазницы несчастного Йорка, он не пришел от этого в восторг. Но череп лишь недовольно фыркнул.

— А ты разве не знаешь? — удивилась Оливия.

— Смею напомнить, что я очнулась полчаса как, — огрызнулась я. — А до этого два дня лежала бревно бревном. — Запнулась и хмуро добавила: — И вообще, жрать хочу!

Мой живот в этот же момент издал громкое голодное бурчание, подтвердив тем самым мои слова.

— Ладно уж, покормлю тебя, — милостиво предложила Оливия. — И впрямь, тоща ты больно, настоящий ходячий скелет. Идем на кухню. Заодно и поведаю, какая ты удачливая девица.

Я — удачливая девица? Не сказала бы. По-моему, в моей жизни происходят одни несчастья в последнее время.

Но я не стала спорить, а поспешила за Оливией. Самой интересно, с чего вдруг она решила, будто мне в чем-то повезло.

Спустя несколько минут я уже сидела перед полной тарелкой обжигающе горячей каши с мясом и торопливо насыщалась.

— В общем, баронесса Эмилия была так впечатлена твоей отвагой и мужеством, что отписала тебе треть своего состояния, — завершила Оливия свой рассказ. — Еще треть получил гроштерский сиротский приют. Остаток денег и дом — Ричард.

— Эмилия еще сто раз может переменить свое решение, — с сомнением ответила я и зачерпнула полную ложку каши. Неприлично прошамкала с полным ртом: — Насколько я помню, завещание возможно переписать в любой момент.

— Завещание, но не дарственную, — возразила Оливия. — А бабулька составила именно дарственную. Сказала, что, мол, деньги принесли ей одни несчастья. Уж очень ее подкосило известие о предательстве этих крыс Ребекки и Магдаллы. Кстати, сама она вроде как удалилась в какой-то монастырь. Намерена остаток жизни провести в молитвах.

Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи. Мои челюсти работали машинально, пока я пыталась осмыслить полученную информацию.

То бишь получается, что я теперь — богатая особа? Хм-м…

— Ну хоть адвокату будет чем заплатить, — наконец с затаенной надеждой выдохнула я.

— Адвокату? — переспросила Оливия. — Ты это о чем, деточка?

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Наверное, у Оливии был дар расположить к себе человека. Недаром ведь и Ричард в свое время доверился ей. Или же, что вероятнее всего, я просто устала хранить свою постыдную тайну. Но неожиданно слова полились из меня нескончаемым потоком.

Я говорила и говорила, перескакивая с одного на другое, а слезы капали в забытую кашу.

Оливия слушала меня внимательно, ни разу не перебив. А я не смотрела на нее, уставившись в стол. Мой голос звучал словно издалека, как будто это не я рассказывала сейчас невеселую историю своей жизни.

— Вот урод! — лишь однажды вырвалось у Оливии, когда я упомянула Ульриха и те жуткие ночи, проведенные рядом с ним.

Я чуть слышно всхлипнула и затараторила еще быстрее, глотая слова. О ноже, спрятанном под подушку. О том, как я раз за разом ожесточенно полосовала тьму, окутавшую меня. О бегстве в столицу. О моей благодетельнице. И о страшном разговоре с Фарлеем и его обещании все вызнать.

Наконец, я замолчала. Задумчиво провела ложкой по уже остывшей каше и так резко отодвинула тарелку, что чуть не перевернула ее. Есть больше не хотелось.

— Значит, вот оно как, — медленно протянула Оливия.

Я искоса глянула на нее. Женщина сидела напротив меня, поставив локти на стол, и пальцами массировала себе виски, словно страдала от невыносимой головной боли.

— Ричард знает? — спросила она и тут же ответила за меня: — Конечно же, нет. Дурочка, почему ему не рассказала? Он бы придумал, как поступить.

— Боялась, — негромко призналась я. — Кому нужна настолько проблемная помощница?

— Глупышка! — Оливия аж затрясла своим бюстом от негодования. — Плохо ты знаешь Ричарда и его отношение к тебе. Поверь, он бы из кожи вон выпрыгнул, но придумал бы что-нибудь.

Я лишь уныло вздохнула и еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись в столешницу. Смысл сейчас рассуждать о том, как надо было поступить? Право слово, я приложила столько усилий, чтобы следы истинной Агаты, по фамилии Кейстон, навсегда потерялись на просторах Лейтона! Поэтому даже в самом страшном сне не могла предположить, что рано или поздно мое прошлое так внезапно напомнит о себе.

— Так, ладно, не время слезы лить. — Оливия встала и принялась тяжелыми шагами мерить крохотную кухоньку. — Надо пораскинуть мозгами… Эта ищейка точно теперь от тебя не отстанет. То-то так суетился вокруг. Я, грешным делом, подумала, что он на тебя запал. Ан нет, видимо, опасался, что ты раньше времени прочухаешься да сбежишь. Недаром он так пытался тебя к себе домой отправить. Мол, сам прекрасно справится. Пока Ричард не рявкнул, что так дела не делаются.

Фарлей хотел забрать меня к себе?

Я изумленно хмыкнула от этого известия. Интересно, зачем ему это понадобилось? Вряд ли Оливия права насчет его опасений о моем возможном побеге. В таком случае куда логичнее было сразу отправить меня в тюремную больницу. Тогда зачем Фарлей так рвался за мной ухаживать?

«Наверное, планировал использовать какие-нибудь чары, — предположил внутренний голос. — Ты была без сознания, поэтому не смогла бы дать ему отпор. Простейшие чары откровенности — и ты с радостью выложила бы ему всю историю своей жизни, при этом не приходя в себя».

Это предположение было более чем логичным. И я кивнула, согласившись со своими же выводами.

— Деньги и у тебя, и у Ричарда есть, — продолжала тем временем бубнить себе под нос Оливия. — То бишь выправить тебе новые документы труда не составит.

— Лично у меня сейчас и гроша медного в кармане нет, — буркнула я и выразительно похлопала себя по бокам.

Ой, кстати, и платья-то у меня нет! Я ведь сижу в рубашке Ричарда. Не могу я бежать в таком виде!

— Да, про одежду тоже надо подумать, — согласилась Оливия, без особых проблем угадав мои мысли. — Хм-м…

Она остановилась прямо по центру кухни и принялась задумчиво постукивать указательным пальцем по губам, не обращая внимания на то, что тем самым некрасиво размазывает кармин.

— Первым делом надо тебя вытащить отсюда, — принялась она рассуждать вслух. — Переждешь пару дней в борделе, где я работаю.

— Спасибо, как-то не хочется, — вежливо уведомила я, внутренне содрогнувшись от такой перспективы.

Уж лучше в тюрьму, чем терпеть приставания пьяных мужланов! Боюсь, тогда мой так называемый послужной список пополнится еще одним убийством.

— Да не бойся, хозяйка у меня — понимающая тетка! — Оливия заливисто расхохоталась, когда поняла, что я не в восторге от ее предложения. — А когда узнает, какого урода ты порешила, то сама помощь предложит. Пересидишь бурю в дальней комнате, куда никто никогда не заглядывает, — и всех проблем. Если даже попадешься кому из клиентов на глаза — не велика беда. Фигурка у тебя, уж прости за откровенность, плосковатая, волосы покороче обкорнать — и на тебя даже не посмотрит никто. Решат, что ты — обычный мальчишка на побегушках. А там видно будет, что дальше делать. Ричард — человек честный. Найдет способ каким-либо образом получить причитающуюся тебе часть состояния Эмилии наличными и передать тебе. Или не доверяешь ему?

Я неопределенно пожала плечами. Говоря откровенно, я еще не совсем осознала тот факт, что мое материальное положение вдруг так резко изменилось. Я не видела эти деньги, не держала их в руках, не читала дарственной. Поэтому не могла поверить, что Эмилия в самом деле облагодетельствовала меня.

— А как же вытащить тебя отсюда? — Оливия опять принялась расхаживать по кухне, сложив за спиной руки. — За квартирой одна из ищеек следит. Я эту породу по запаху чую. Рыжий, конопатый, но глазастый. Хм-м…