Волчья хватка. Книга 1 - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 66

Бандерша кинулась к нему кошкой.

— Где Миля? Тебе поручили охранять!.. Где?

— Убежала… По старой дороге, — промямлил тот, озираясь.

По старой дороге ездили только зимой на снегоходах; через пять километров она упиралась в реку с давно разрушенным деревянным мостом…

— Как это — убежала? Почему не вернул?

— Пошли-ка выйдем, — Ражный потащил его на улицу, рассчитывая, что и бандерша пойдёт, но она осталась в доме.

На улице он припёр Героя к стене, и тот мгновенно почуял опасность.

— Не виноват! Ей-Богу! Ни в чем!..

— Ты куда ходил? — он несильно ударил поддых. — Ну? Слушаю!

— Не прикасайся ко мне, Сергеич! — вдруг сурово предупредил Витюля — Я девушку искал, Милю…

— С ружьём?! Я к тебе сейчас так прикоснусь — не встанешь.

Герой не скис и не ссутулился, как делал обычно, чтоб разжалобить, вскинул голову.

— Хотел убить этого кровопийцу!

— Какого? Что ты мелешь?

— Этого… Буржуя, шефа ихнего! Хотел совершить террористический акт.

— Перепил?

— Нет, Сергеич… Душа больше не терпит. Не могу я смотреть на них.

— Где ружьё?

— Трапезниковы ребята отобрали… Пусть вернут! Скажи им, Сергеич!

— Иди проспись, и поговорим…

— Я трезвый, чего мне спать? Пусть отдадут ружьё!

— Каймака не тронь, — запретил Ражный. — Не смей даже прикоснуться к нему. Это мой противник.

— А этого? Финансового директора?

— Поджаров тоже мой!

— Почему твой? Все твои противники! А где мои?.. Ты мне больше не приказывай, я вольный человек! Захочу и грохну! Хоть Каймака, хоть кого!

В нем проснулся ярый, бунтующий дух.

— Не уследил за девицей, террорист хренов! — попытался осадить его президент.

— А хочешь знать? Хочешь?.. Я сам отправил девушку в лес! Сам!.. Разве можно ей жить среди таких людей? Нет! Всем в леса! Всем нормальным людям надо уходить в леса от этой проклятой цивилизации! — глаза Героя непривычно засверкали. — Сергеич, ты-то должен понимать! Если такие ублюдки защищают права человека — человечеству пришёл конец! Нас превращают в скот, в зверей! Давно я хотел поглядеть на этого упыря вживую! По телевизору он такой гладкий, такой праведник!.. А сейчас видел?.. Я знал и все время говорил людям: там, где больше всего говорят о правах человека, люди самые бесправные. Сергеич, грядёт новое рабство, невиданное, небывалое, и потому все молчат, думая, что цивилизация — это благо. Ну, погляди! Ты же разумный и вольный! Полный контроль за человеком: у каждого берут отпечатки, каждому присваивают номер, как в концлагере, и всех поголовно — в компьютер! Думаешь, я не мог себе работы найти? От пьянства побираться пошёл?.. Да мне такую работу предлагали в совместной фирме! С такой зарплатой!.. Но там, Сергеич, кругом камеры слежения. Камеры слежения! Не человек ты — вошь на гребешке. Каждый твой шаг, каждую минуту фиксируют, где был, что делал… Да в гробу я видел ихние деньги! Так может жить мир рабов, но не мир людей! Они создают цивилизацию невольников, а мне там места нет. И потому я объявляю войну этому миру! Пусть отдадут мне ружьё! И верни мне волчонка!

— Сначала ты вернёшь девицу, — поставил условие Ражный. — И когда эта компания уберётся отсюда, побеседуем и насчёт рабства, и по поводу терроризма и войны. Может, и волчонка отдам.

— А где её теперь искать?..

— Куда отправил — там ищи! Мне не нужны посторонние люди на базе! И особенно эти люди. Они не уедут, пока не найдётся эта… девушка. У них есть причина здесь торчать! И ты им сейчас подыграл!

— Я же не знал. — Герой пожал плечами, вздохнул глубоко. — Извини, Сергеич. Ты их привёз сюда, теперь — не нужны. Что-то я не пойму…

— Ладно… Буди егерей. Пусть прочешут окрестности. Далеко не ушла… Я подниму сейчас эту банду, пусть тоже ищут…

«Горгона» дрыхла без задних ног, и разбудить удалось только начальника службы безопасности, который дрых в «Навигаторе», но тот без команды финансиста что-либо предпринимать отказался. А Раж-ному больше всего сейчас не хотелось с ним встречаться, поскольку ещё не готов был план противодействия «оглашённому» — так называли араксы всякого постороннего, кто пытался к ним приблизиться или подсмотреть за ходом поединка в Урочище.

Ражный выгнал «Ниву», посадил бандершу.

— Может, хоть на ваш голос отзовётся. Деньги-то ей нужны…

Старую дорогу в районный центр забросили лет тридцать назад, и сейчас через неё накрестило ветровала, так что без топора можно было не соваться, хотя разрубали её каждую осень, перед лосиной охотой. Президент часто останавливался возле песочных высыпок и грязных мест, искал следы, и выходило. Герой ничего не придумывал. Девица на самом деле километра три бежала в туфельках, после чего сломала каблук и пошла босой. Неподалёку от моста на траве след потерялся, а роса уже высохла. Ражный порыскал в прибрежной части, пытаясь найти хотя бы надломленную травинку, и неожиданно отыскал туфли, спрятанные под мох.

— Кричите, где-то здесь, недалеко…

— Миля! — заголосила бандерша почти радостно. — Миля, это я, иди скорее ко мне, детка!

Ражный сел на торчащие из берега бревна — все, что осталось от моста, и слушал звонкий, гулкий в утренней тишине голос, с каждой минутой теряя надежду. Смущали замаскированные туфли — не хотела, чтобы её нашли…

Через четверть часа Надежда Львовна начала хрипнуть.

Ещё раз обследовав берег, он нашёл лишь следы Витюли, который в двух местах приближался к воде и топтался на месте. Получалось, что Миля не подходила к речке, а двинулась вдоль неё вверх или вниз, и теперь можно вести поиск в этих двух направлениях. И все-таки, ведомый интуицией, Ражный снял одежду, спустился с брёвен и переплыл на другую сторону.

Отпечаток маленькой босой ступни он нашёл на песке чуть выше уреза воды. Далее все спрятал травянистый склон.

Значит, она точно так же, как Ражный, подошла к разрушенному мосту по брёвнам, с них же сошла и поплыла. Если бы не снесло течением, Миля могла бы выйти на берег по тем же остаткам моста и вообще ничего не оставить…

Поведение девственницы не выдавало ни отчаяния, ни истеричности, а напротив, холодный расчёт и способности прятать своё присутствие.

Он накрыл единственный след куском коры и поплыл обратно.

Бандерша все ещё кричала, окончательно сорвав голос.

— Хватит, замолчите, — сказал Ражный. — Не откликнется.

— Почему?.. Почему не откликнется?!

— Ваша девственница сбежала, — он сел в машину.

— Зачем?.. Для неё же все обошлось, заплатили деньги!

— Вопрос не ко мне…

Егеря уже вернулись на базу, протрезвевшие и хмурые, не было только двух — старшего Карпенко и Агошкова, отправленных на смолзавод за Кудеяром. Президент поставил в строй и Витюлю как виновника побега, хотя по лесу он ходил плохо и бывало, что плутал в трех соснах, указал на карте кварталы, где следует искать, и отправил эту гвардию за мост по старой дороге. Бандерша продержалась ещё пару часов, привыкшая к бессонным рабочим ночам, однако в десятом стала ломаться — добил потерянный голос. Ничуть не стесняясь Ражного, достала из пудреницы крохотный пакетик кокаина, привычно и с сожалением вытряхнула на лакированный ноготь малые остатки и вдохнула через тонкий, изящный нос. Потом спалила пакетик на огне зажигалки.

— Это последний, — предупредила с внутренним раздражением. — У вас, конечно, здесь ничего не найти?

— Героина почему-то не завозили, — пробурчал он. — Упущение… Исправим. Завтра вернётся Каймак — подбросит пару килограммов.

Через несколько минут она снова была в форме, даже голос поправился. Ражный владел, по крайней мере, двумя десятками способов, как без специальных средств, наркотиков и алкоголя восстанавливать силы и держаться на ногах в течение нескольких суток, но сейчас не хотел воспользоваться, а пошёл к себе и лёг спать.

Бандерша осталась на улице ловить кайф…

Проснулся он около трех часов оттого, что почуял присутствие в доме ещё одного человека. Лежал лицом к стене, не видел, да и не слышал, что происходит за спиной, однако чувствовал движение, дыхание, короткие, пристальные взгляды.