От звезды до звезды. Беглецы (СИ) - "skjelle" - Страница 103

Например, когда ночью накрывало неодолимое желание пожрать.

– Все три пассажира жакийского блока находятся в каюте номер четыре, – сообщила Фелиция. – При необходимости можно задействовать телеметрию.

– Задействуй, задействуй, – кивнул Рудольф. – Ты и так подсматриваешь и вынюхиваешь, какие у него эмоциональные состояния. Давай-ка делать это на постоянной основе.

Вместо ответа Фелиция промурлыкала гармонику согласия.

Телеметрия навигатора подмигивала красным треугольником. Яут двигался по краю острова, периодически отходя от кромки.

– Плавает он, что ли? – почти шепотом сказал Рудольф.

Йонге боролся с самим собой: он успел отвыкнуть от регулярного приема таблеток, и волшебная пилюля казалась горькой до блевоты. Продолжая пялиться на экран, Рудольф похлопал по карманам, наклонился и выудил из наколенного пробирку.

– Што? – сквозь зубы поинтересовался Йонге.

– Запас, – рассеянно откликнулся напарник. – Ношу на всякий случай. Мало ли что где…

Йонге не стал уточнять, в каких ситуациях Рудольфу может понадобиться пробирка воды. Просто сковырнул крышку и выпил все разом. Церебролиновая горечь растворилась.

Облегченно вздохнув, он вернул пробирку хозяину.

– Ну и пусть плавает, – бодро сказал он. – Остров, видно, натурально необитаемый. А вокруг вон полно всякой живности. Совсем в крайнем случае используем… – он запнулся. – Кстати, а лайнер-то где?

Помимо того, что лайнер не предназначался для ручной переноски, что Рудольф с успехом игнорировал, их экземпляр был гораздо больше, чем просто лайнером. Рудольф раздобыл его год назад и не сходя с места зачел лекцию об уникальных свойствах конкретной огневой единицы. Йонге пропустил ее мимо ушей, привычно положившись на умение напарника обращаться с тем, что по большей части малому коммерческому разведчику не требовалось. Поэтому про орбитальник узнал только на Найхави.

– Кончился, – врезался голос Рудольфа в его мысли.

– Вот блин.

Рудольф поморщился и повертел головой, будто у него затекла шея. Ничего утешительного на ум не шло, а репликами вроде “купишь еще лучше” Йонге предпочитал не разбрасываться. Вышло бы так же неуместно, как предложение заменить коллекционный парфюм на дешевую синтетическую вонючку в пробирке.

– Всю жизнь я теряю оружие, – почти отчаянно сказал Рудольф. – Это заговор!

Йонге наконец сориентировался.

– Главное, всегда откладывать на внезапную покупку, – бодро сказал он. – Мало ли что интересного попадется. Мимо мы точно не пройдем.

Рудольф покосился на него, едва заметно усмехнулся и снова вперился в экран.

– Слушай, а он не упоминал, как долго собирается тут торчать?

Йонге поскреб в затылке. Яут потребовал от них только одного – подойти максимально близко и дать ему спрыгнуть. Идея бомбометания навигаторами экипажу не понравилась, однако Сайнжа разразился пространной речью о чудовищной мощи всех охотников и в конце заметил, что если умансоо беспокоят его сломанные кости, то он примет их соленую глазную воду, но уступать все равно не собирается.

После этого на выход навигатор отправился очень быстро.

Рудольф еще жаждал сопроводить его напутственным пинком, но Йонге возразил против возможной порчи казенной обуви и казенных ног экипажа.

– Хрен знает, – наконец сказал он.

Рудольф задумчиво погладил консоль и поднялся.

– Пойду я тогда, поваляюсь. Боец спит, а неприятель пусть нервничает и готовится.

– Я с тобой, – быстро сказал Йонге.

Рудольф скосился на напарника. Внести ясность Йонге не успел.

– Ты что, хочешь проверить, не припрятал ли я еще пару кибериков?

Йонге уставился на него, пытаясь вычислить, болен ли механик совсем или только на тридцать процентов. Наконец он не выдержал.

– Какие, нахуй, киберики? В моей каюте чертово кресло! Яутское кресло! И еще куча барахла. А ты сделал всего пять кают, и мне перекантоваться негде!

Рудольф взялся за шею.

– Ну… ладно.

Йонге тщательно, аргументировано постарался убедить себя, что ему действительно неприятно среди трофейных черепов и желание быть рядом с напарником вовсе ни при чем.

Вежливо протащившись за механиком по коридорам, Йонге еле дождался, пока тот тщательно вытрет ноги перед дверью. Он подозревал, что Рудольф пытается вспомнить, есть ли в каюте вещи, которые ему не хочется показывать даже напарнику.

В конце концов механик прошествовал внутрь, и Йонге ввалился следом. Аутотренинг оказал нужное действие, и Йонге вспомнил, что нормально отдыхал в личной каюте еще до того, как юнусы превратились из рыбы в проблему номер один всего экипажа. Посткоматозный период и тревожный сон в кают-компании в счет не шли. А после ударного труда на благо чужой расы первый пилот заслуживал чистых простыней.

Рудольф щедрым жестом указал на санузел.

– Как ты помнишь, у меня есть даже запасная щетка.

– Да ну нафиг, – почти простонал Йонге. – Часа три, и я буду на ногах. Может, четыре.

Рудольф пробормотал что-то на берлинском, звучавшее как назидательная пословица, но Йонге уже всей душой стремился к постели и ортопедическому матрасу, не познавшему ударной силы трофейных рогов.

В санузле журчало, плескалось и чем-то звякало. Йонге слился с матрасом и почти уснул, когда дверь тихонько зашипела.

Рудольф прошлепал через каюту.

– Эй, Йонге.

– М-м?

– Йонге, что насчет пижам?

Йонге снова замычал, совершенно не соображая, к чему тут пижамы.

– Эй, товарищ капитан, обернись? Эй?

Йонге постарался съежиться. Глейтер легонько потягивало весельем. Рудольф взгромоздился на койку и похлопал Йонге по плечу.

– Ну ты и хреновый гость.

– Да люблю я тебя, люблю, только спать не мешай, – пробормотал Йонге.

Рудольф замолчал, и Йонге радостно начал проваливаться в сон. Перед внутренним взором закрутилось что-то мутное.

А потом его ударили в бок.

Йонге вскрикнул и буквально подскочил на месте. Приземлившись, он обнаружил две вещи: сжатый в руке нож и очень злого Рудольфа.

– Че? – взвыл отважный пилот.

– Слышь, Большой Йо, ты не охуел такие заявы делать? – прорычал Рудольф. – Pisser, не с девкой портовой разговариваешь! Че лепить вздумал, herr Jonge?

Йонге аккуратно запихнул чужой нож обратно под подушку. Привычка Рудольфа прятать острые вещи где попало была отвратительна. Отбитые ребра болели, и такой несправедливости он не выдержал.

– С чего предъявы? Если ты такой дурак двухметровый, могу и на пальцах! Я собираюсь с тобой летать до пенсии и даже до старческого маразма. И не суй эти гребаные ножи в постель, иначе однажды я без пальцев останусь!

Выждав ровно две секунды, он кивнул и завалился обратно, развернувшись к Рудольфу спиной. И автоматически начал считать. Еще десять секунд прошли под тщательно сдерживаемое гневное сопение. А потом Рудольф задышал почти неслышно. Йонге расслабился и запихнул руку под подушку, отталкивая нож чуть подальше. Рудольф молча слез с кровати, и Йонге скорее почувствовал, чем услышал тихие шаги. Фелиция вежливо приглушила свет.

Сон пропал. Йонге открыл глаза. Зажмурился, провертел в голове сказанное. Бок заболел еще сильнее, на спине проступила испарина, а сердце заколотилось в два раза чаще. Захотелось немедленно вскочить и объясниться – что он совсем не это хотел сказать. То есть не в таких выражениях. Стиснув зубы и зажмурившись еще крепче, Йонге отчаянно пожелал отмотать время назад или хотя бы проснуться.

Ляпнутое в лоб, не в то время и не в той обстановке, сказанное выглядело верхом идиотизма. И второго отшибленного бока, а может, и сломанного носа стоили объяснения про пенсию с маразмом. Йонге тихонько застонал сквозь зубы. Выглядел он после этого мудаком изрядным, и исправить такой ляп было уже невозможно никогда в жизни…

И снова услышав шаги, Йонге второй раз облился потом. Стиснул кулак под подушкой так, что ладони стало больно. Тщетно попробовал расслабиться и изобразить крепкий спокойный сон.