Колдовской сапфир - Дельвиг Антонина - Страница 44

Но вот златокудрый Маттиэль пожелал своим гостям счастливого пути, и дети, покинув круглый зал, заторопились по гулким переходам к выходу. Огромные ворота оказались распахнуты. Друзья вышли из стен замка на верхнюю площадку моста и замерли в изумлении.

Внизу, насколько хватало глаз, земля серебрилась ковром трав. Кроны плакучих ив обрамляли голубую ленту полноводной реки, несущей свои чистые струи там, где только вчера протекал лишь мутный ручеек, а позавчера было старое пересохшее русло, по которому ветер гонял песок, наверное, не одну сотню лет.

- Вот это да! - только и смогла вымолвить Сеня.

- Похоже, он и в самом деле самый могущественный из волшебников! - поддержала ее Агриппина.

- Да к тому же самый заботливый! - заявил Филипп, указывая на большие стеклянные салазки, появившиеся мгновение назад у самого края площадки.

- Ты думаешь, мы должны на них спуститься? - испуганно спросила Пина.

- Конечно! И сберечь себе ровно половину дня, - подтвердил принц.

Сене тоже не слишком-то понравилась эта идея, но Филипп решительно отверг все возражения и, покрепче привязав туго набитые мешки с провизией, первым уселся в стеклянные сани. Сене пришлось сесть у него за спиной. Было не очень-то удобно - мешал хвост. Пина уселась позади девочки и обхватила ее за талию. Сеня едва успела засунуть упирающегося Грушу за пазуху, как принц уж оттолкнулся от края площадки, и салазки понеслись вниз по стеклянной горе, с каждым мгновением набирая скорость. И вот уже ветер бешено свистит в ушах, прозрачные столбы, сливаясь, исчезают из виду; глаза больше не видят никакой преграды, и кажется, что сани просто летят себе по воздуху, а звон колоколов тоже сливается в протяжный гул и тянется вслед за летящими. У-у-у-у-у-у! Все внутри сжимается и тоже куда-то летит - в противоположную сторону; внизу живота что-то екает и прыгает к горлу, и визг - высокий, пронзительный - присоединяется к свисту ветра, гулу колоколов, несясь за санями подобно шлейфу кометы…

Полет этот длился несколько минут, затем салазки заскользили по траве - все медленнее, медленнее - и вот, наконец, остановились совсем. Гораздо больше прошло времени, прежде чем храбрецы опомнились от головокружительного спуска иг пошатываясь, встали с саней. Груша тут же спорхнул вниз и, победно чирикая, принялся шнырять в траве, вылавливая зазевавшихся кузнечиков.

Да!… И в самом деле было чему порадоваться! Кругом-то лежала плодородная степь! Сотни и сотни цветов ласкали взгляд, жужжание множества насекомых удивляло ухо, привыкшее к ветреному безмолвию пустыни и гулкой, колокольной тишине Стеклянного Замка. Друзья разобрали вещевые мешки и направились к реке; дорога, о которой говорил Волшебник, должна была начинаться где-то в этой стороне - пришли ведь они оттуда. Скоро дети вошли в прохладную тень деревьев. Теперь нужно было переправиться на ту сторону - вчера они перешагнули через тоненький ручеек, не замочив ног. Сеня разделась и увязала вещи в плащ, успевший выгореть до белизны, Удивительно, что плащи ящериц оставались такими же яркими, как и прежде; видно, выкрашены они были какими-то чрезвычайно стойкими красителями.

Река оказалась глубокой, и пришлось плыть - хорошо, недолго, не то вымокли бы запасы еды в мешках. Сеня одной рукой гребла, а другой держала над водой узел. Так же и ящерицы - они плыли рядом, закинув плащи на головы и удерживая мешки одной из лап. Груша, встревоженно крича, кругами носился над ними, явно не понимая, что происходит. Наконец, выбравшись на берег, друзья присели передохнуть и обсохнуть.

- Так я согласен путешествовать хоть всю жизнь! - заявил Филипп, которому прохладное купание придало бодрости. - Поели! Прогулялись! Искупались! Песок в глаза не лезет. На зубах не скрипит. И от жажды ты не умираешь…

Его восторженную речь прервало негромкое ржание, донесшееся из-за деревьев. Принц буквально подскочил на месте.

- А вот и обещанные лошадки! - воскликнул он и, не дожидаясь своих спутниц, полез вверх по осыпающемуся откосу, помогая себе хвостом.

Сеня оделась, и подруги пошли вслед за принцем - примятая трава верно указывала направление. Они нашли его довольно быстро. Филипп суетился вокруг четырех лошадок, одобрительно похлопывая их по бокам, а те, напуганные непривычным видом своего будущего хозяина, настороженно жались друг к другу. Но ничего! Скоро они привыкнут к нему, а потом и полюбят серебристого этого ящера! Кто как не он будет купать их и чистить в конце утомительного дневного перехода? Выбирать острые колючки, причесывать гривы да разыскивать самую сочную и молодую траву?

Лошади стояли оседланными, поэтому немедля одна из них была навьючена поклажей, а три другие получили по седоку. Сенина Рыжуха была самой светленькой, с крепкими мохнатыми ножками. Все лошадки были невысокие, короткогривые и походили больше на пони; вряд ли они были самыми быстрыми скакунами на свете, зато, по-видимому, отличались выносливостью и больше всего подходили к предстоящему длительному путешествию.

Лошади сами выбирали себе путь, словно зная, куда идти. И вот она - дорога! Начиналась она прямо посреди поля в высокой траве и уходила вдаль - прямая, как стрела, вымощенная новеньким гладко отесанным булыжником. Эта дорога должна была довести до самого Кулхора. Путешественники не знали, сколько потребуется времени, чтобы добраться до цели - может, месяц, а может, и два, но в одном были совершенно уверены: с пути они не собьются! Выбравшись на серые булыжники, всадники развернули лошадей, чтобы кинуть прощальный взгляд на Стеклянный Замок; тот парил над серебристой, живой теперь равниной и от этого казался еще прекрасней - так драгоценный камень только выигрывает от хорошей оправы.

- Спасибо тебе! До свидания! - громко выкрикнул Филипп.

- Спасибо и до свидания! - вторили ему хором подруги, и скоро на дороге остался только ветер - ухаживать за ней, новехонькой, подметать, а четверка лошадей, бодро помахивая хвостами, отправилась обновлять путь.

XXIII. Обратный путь

Лето клонилось уже к закату, когда путешественники добрались, наконец, до Кулхора. Они были в пути чуть больше месяца; за это время дни успели стать короче, а ночи длиннее, и желтый лист - нет-нет, да и вкрапливался в серебро лесов. Несмотря на долгий путь ни Сеня, ни ящерицы не чувствовали усталости - они же не пешком шли! Дорога вначале проходила по степи, и всадники галопом мчались по ровной, как стол, мостовой, В горах, конечно, лошадям часто приходилось давать отдых, но вокруг была такая красота, а пища, которой снабдил своих гостей Маттиэль, настолько вкусна, что не жалко было лишних часов, проведенных у горной речушки или среди зарослей цветущих рододендронов. Когда путники управились с запасами провизии, помогли жители придорожных селений. Пораженные не-обычным видом пришельцев да к тому же узнав, что новая, удобная, замечательная дорога появилась, в общем-то, при их участии, горцы не скупились и щедро оделяли проезжих всем съестным, которое у себя находили. А находили они много чего!

Поэтому Сеня и ящерицы появились в долине весьма упитанными - к большому удовольствию встречавшей их феи Рисс. Она давно уже поджидала гостей - дорога, в одну ночь выплывшая из ниоткуда, означала только одно: дети добрались до Маттиэля, и волшебник позаботился о том, чтобы они смогли вернуться. Дня три друзья погостили у доброй хозяйки в розовом доме со львами, а затем снова тронулись в путь - нужно было спешить. Не дожидаться же осени! Рыжие лошадки само собой остались у феи; дорога в Саттар, как известно, пролегала через смертоносное ущелье.

Вышли они ранним утром и, навьюченные мешками с провизией, отправились наверх, к горному озеру. Рисс, провожая детей, показала другую дорогу - значительно более длинную, чем та, что проходила по старому руслу, но друзья ни за какие коврижки не согласились бы еще раз ступить на гальку, устилавшую речное дно; до сих пор еще им снился тот ревущий, убийственный поток. Вдобавок не было и уверенности, что Болотник не подстерегает их снова. Можно было лишь надеяться на лучшее, не более того!