От любви не убежишь (ЛП) - Джеймс Джулия (Julie) - Страница 8

– Я думал, ты пойдешь на игру с Горячим акушером, – заметил Форд, следуя за ней на кухню. – Или он на дежурстве?

– Мы сегодня расстались.

– Что? – Форд уронил руки. – Это уже третий парень за полтора года.

Брук сердито посмотрела на него.

– Большое спасибо. Я в курсе.

В этот момент через раздвижную дверь, ведущую на террасу, вошли Чарли с Такером. Они никогда и нигде не работали, и, казалось, вообще ничего не делали. Еще в колледже делили с Фордом одну комнату, а теперь жили здесь, поэтому Брук воспринимала их как своих друзей.

– Привет, Брук. Форд не говорил, что ты придешь. – Чарли достал из холодильника себе и Такеру по пиву. – Пойдешь с нами в «Пламя»? – поинтересовался он, имея в виду популярный ночной клуб, расположенный в окрестностях Голд-Кост.

Брук отрицательно покачала головой.

– Я зашла всего на минутку. Завтра рано вставать на работу.

– В субботу? – На лице Чарли отразилось сильнейшее отвращение. Затем он махнул рукой с пивом и спросил: – Как поживает Горячий акушер?

– Мы с ним расстались.

– Ох. Вот отстой. – Он замолчал, пытаясь найти подходящие слова, и глянул на Такера, надеясь на помощь.

– Не смотри на меня, – ответил тот. – Я все еще пытаюсь понять, почему они с Фордом не вместе.

– Этого не случится никогда, – одновременно произнесли Брук и Форд. Они говорили так, наверное, раз пятьсот, с тех пор как познакомились двадцать лет назад.

Форд достал из холодильника две бутылки «Амстел лайт» и одну протянул Брук.

– Может, мы пойдем на наше «Пятнышко» и поговорим?

Она взяла предложенное пиво и, несмотря на случившееся сегодня, улыбнулась, когда услышала название их любимого с детства места на тенистом берегу маленького ручейка. Возможно не самое креативное название, но им тогда было всего по десять лет.

– Конечно. Хотя, если в двух словах, то рассказывать-то особо и нечего. Все то же самое, что и с предыдущими парнями. – Она вышла за Фордом на террасу и села на один из стоявших там диванчиков.

– Итак, что случилось? – спросил приятель, усаживаясь в кресло напротив Брук.

Теплый ветерок тут же взметнул волосы ей на лицо, поэтому пришлось завязать «конский хвост» заново. Собираясь к Форду, Брук сменила высокие каблуки и узкую юбку-карандаш на джинсы и шлепанцы. Как она выглядит перед ним, ее не заботило с тех пор, как… ну ладно, никогда не заботило.

– Он сказал, что я не та женщина, с которой хотелось бы создать семью.

Форд ошеломленно уставился на нее.

– Вот козел.

Брук оценила его преданность, но размышляя о случившемся, сделала определенные выводы.

– Неважно. Что-то я делаю неправильно. Каждый раз четыре месяца спустя отношения рушатся, и я остаюсь ни с чем. И знаешь, что? Это не очень весело.

– Может, тебе нужен план «Б»? – предложил Форд.

– Меньше работать? – Она покачала головой. – Сейчас это невозможно. Мое спортивно-развлекательное подразделение быстро развивается, и у меня уйма дел.

– Возможно, тебе просто следует прекратить «впихивать» отношения в свою жизнь? Тем более, если они так мало для тебя значат.

– Эй, это несправедливо.

– Ну конечно. А Горячий акушер – любовь всей твоей жизни.

Ну… ладно. Возможно, нет. Но она с удовольствием проводила с ним все свободное время. Все тридцать минут в неделю.

Со вздохом Брук откинулась в кресле.

– Думаю, мне нужен перерыв.

– Мне это помогает, – слегка улыбнулся Форд.

Будучи королем случайных знакомств, он годами «отдыхал» от постоянных отношений. Остается надеяться, ей не придется ждать так долго. Но имея за спиной три неудачных романа, нужно посмотреть правде в лицо: с ее работой трудно строить нормальные отношения. И если подумать, ей ужасно надоело чувствовать себя виноватой.

Брук действительно много работала. Не только сейчас – всю свою жизнь. Она многого добилась, и гордилась этим. Они с Фордом выросли в Гленвуде – в богатом пригороде Чикаго с прекрасными обсаженными деревьями улицами и большими шикарными домами в окружении просторных ухоженных газонов, словно в фильмах Джона Хьюза.

Но та часть городка, где жили они, выглядела скромнее. Намного скромнее. Ее называли «Четверочка», потому что каждое здание состояло из четырех таунхаусов. Такое жилье считалось бюджетным, и при этом Брук могла учиться в одной из лучших школ страны. Ее отец работал мясником, а мать – воспитательницей в детском саду. Они переехали из Чикаго, когда рейтинг общественной школы, которую посещала Брук, резко упал. Она всегда хорошо и с удовольствием училась и, честно говоря, много сил ей для этого не требовалось. Но как только они переехали в Гленвуд, всё изменилось.

Здесь детям нанимали репетиторов. Няни и матери-домохозяйки помогали им с уроками. Ее одноклассники брали различные уроки, – танцы, фортепиано и другие – у лучших учителей. На летних каникулах изучали иностранные языки – немецкий, японский – по программе языкового погружения.

Когда Брук перешла в старшую школу, началось настоящее безумие. Она слышала истории о родителях, которые платили лучшим учителям за дополнительные занятия во время каникул. В десятом классе все только и думали о дальнейшем поступлении в престижные университеты. Хотя школьные психологи неоднократно упоминали о том, что Гарвард или Йельский университет принимают только одного или двух выпускников из их школы, независимо от того сколько человек покажут хорошие знания.

Брук сразу поняла – во многих вопросах ей трудно соперничать с более обеспеченными одноклассниками. У ее родителей не хватало денег на репетиторов и кучу дополнительных занятий, дабы увеличить шансы дочери на попадание в хороший колледж. Зачастую им с трудом удавалось погасить очередной платеж за дом. И, в отличие от родителей других учеников, у них в семье не было связей в ведущих университетах, или выпускников, с помощью которых можно договориться о поступлении. Поэтому, если она хотела там учиться, то должна была действовать как простые смертные – пахать по полной.

В итоге, Брук очень усердно занималась. Родители дали ей возможность посещать одну из лучших школ в стране, и будь она проклята, если не использует этот шанс.

К счастью, все ее усилия себя оправдали. Брук до сих пор помнит выражение гордости на лицах родителей, когда она получила письмо о зачислении в Чикагский университет. Особенно Брук гордилась тем, что ей удалось поступить без посторонней помощи.

Окрыленная достигнутым успехом и будучи способной девушкой, она также усердно занималась и в университете. Когда Брук закончила правовую школу университета Чикаго, то сразу же начала строить свою юридическую карьеру, выкладываясь на сто десять процентов. Она искренне наслаждалась работой в «Ресторанах Стерлинга» и никогда не жаловалась.

Очевидно, бывшие бойфренды не разделяли ее восторг.

– Знаешь, у меня такое ощущение, что здесь мне не особо сочувствуют, – прокомментировала она. – Думаю, ты мог бы проявить больше участия. Если б я пожаловалась женщине на третий неудачный роман за полтора года, сейчас мы бы пили мартини с лимоном и уверяли бы друг дружку, что прекрасно проживем и без мужчин. Затем включили бы «Дневник памяти» и пускали бы слюни на Райана Гослинга.

Форд усмехнулся и вытянул руки за спинку кресла.

– Извини, детка. Но когда там, наверху, распределяли лучших подруг, тебе не повезло – ты вытянула короткую соломинку, да еще и с пенисом. Поэтому никакого Райана Гослинга.

– Какая я везучая, – проворчала Брук.

Они замолчали, наслаждаясь потрясающим видом ночного Чикаго.

– Ты вообще могла себе представить, что мы окажемся здесь? – Форд указал на раскинувшийся перед ними город.

– Неплохо для ребят из «Четверочки», – улыбнулась Брук.

– Ты о чем-нибудь жалеешь? – серьезно спросил он.

– Нет, – твердо ответила она.

– Значит, пошли к черту тех парней. Не трать на них время, они тебя просто недостойны.

Брук пристально посмотрела на своего друга. Несмотря на наличие пениса и все такое, иногда он точно знал, что нужно сказать.