На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) - Сокол Аня - Страница 40

- Людьми, - ответил за всех Семеныч.

- Именно, поэтому я и говорю "мы", - собственная фраза отдавала горечью, - Вы превратили потомков создателей в добычу. Седой как-то сказал, что люди один род, хоть и утверждают обратное. Их предков лишили магии, ее сменила наука и техника. Но наши тела остались слабыми, зрение и слух - скудными.

- А Седой нашел способ разбудить ваше...- феникс снял очки. - наследие?

- Видимо да, - ответила я, и посмотрела на старосту, - Но попытки были и до этого.

- Вместе с магией проснулась и ненависть. К нам, - прогудел за спиной бес.

- Да, - не стала отрицать я.

- Великая, - протянул Веник с презрением, и вдруг поклонился, - Будут приказания для трупа, хозяйка.

- Да, иди прикопайся где-нибудь.

Я понимала, что он не заслужил этого, объективно не заслужил, но... Это были даже не чувства, скорее видение очевидного. У стула тоже нет души, но тот обычно молчит.

- Прекратите, - рявкнул староста, - Не время сейчас для свар. Мы и так на грани истребления, а если уж внутри стежки сцепимся, - он по очереди посмотрел на падальщика, меня и даже качнувшегося за спиной беса.

- Поясни, - попросил Веник.

- Она вернула стежку!

- Извини, - скривилась я, - в следующий раз не буду.

- Да я не о том, - отмахнулся старик, - Я о том, что Юково больше не принадлежит Седому. И не врите, что не почувствовали никаких изменений...

И они все, даже, стоящая в отдалении, Пашка в раздражении отвернулись от меня. И от Семеныча. Они чувствовали, но не хотели признавать. Ведь теперь когда слова произнесены, придется что-то с этим делать, решать... Лишь бес продолжал смотреть и ждать неведомо чего, сверля спину горящими глазами.

- Стежка твоя, Ольга.

- А мы не преувеличиваем? - спросил феникс.

- Нет. Она нашла сюда дорогу с другого перехода, - покачал головой староста, - Плюс мы спокойно стоим тут и обсуждаем ее природу. Нарушаем приказ Седого. Сознательно. И еще живы, а не лежим безголовыми трупами

- Почему не сказали сразу? - я повернулась с Михару, и сразу ощутив уже знакомую ярость.

- Потому, что башка одна, - ответил Веник.

- Искали подтверждения, - прогудел бес.

Я дернулась от звука его голоса, но смогла остаться на месте.

- Нашли?

- Да, - ответил старик.

- Меня по обыкновению, спрашивать не будут, - я отвернулась, сквозь голые ветви деревьев проглядывала крыша моего дома, - Надо было догадаться. В сообщениях... в них было что-то неправильное, но я не поняла что. Ты не ставил меня в известность, ты отчитывался, - я повернулась, поймала взгляд темных глаз старосты, - Бонусы никогда не раздают просто так.

Вдали раздался хриплый крик, в котором не было ничего человеческого. Ветру стало хуже еще несколько часов назад. А теперь это "плохо" сменилось агонией.

Не глядя ни на кого, я быстро пошла по дороге, старательно отгоняя мысли о том, что могу не успеть... не исцелить нет, могу не успеть к смерти.

- Ольга, - позвала Пашка.

- Погоди, - отмахнулся от нее Семеныч, догоняя меня, - Что сказал Седой?

- Когда? - спросила я, - Он много чего говорит, но редко правду.

- Мы вышли из-под власти Севера, так что...

- "Так что" что? Нас хотят атаковать? Отдельную стежку вдруг получившую независимость? Нас хотят прибрать к рукам? Если так, то мы все покойники, - я не остановилась.

- Ну, формально, - прогудел бестелесый, пристраиваясь где-то за спиной, за одно это я уже была ему благодарна, - Ты хозяйка севера. Седой уже дважды объявлял об этом. И знаешь, многие склонны верить.

- И поэтому пока поостерегутся, - кивнула я, - будут наблюдать.

Я снова потерла кольцо. Цепочка подчинения Кирилл - я - Юково прослеживалась без труда. Пока нечисть уверена, что Седой контролирует мать Дегенды Зимы нас не тронут. Но если будет хоть малейшее сомнение... Да, сказочник сказал правду, мы будет жить недолго. Оставалось надеяться что хорошо.

Казалось, серий двухэтажный дом с плоской крышей, по которой громко барабанил едва начавшийся дождь, звал меня. Притягивал словно магнит. В его скупом и лаконичном убранстве поселилась боль и смерть. Небо прочертила молния, далекая, сухая, звук грома, как обычно запаздывал.

На крыльце целителя стоял, державшись за перила, охотник-ветер. Вернее не стоял, а едва держался, привалившись к темному дереву. Мужчина поднял свое бледное неподвижное лицо к темнеющему предгрозовому небу и завыл. Хрипло, тоскливо, безнадежно.

А потом упал. Повалился вперед, на прошлогоднюю ржавую траву. Каждый из нас мог подхватить его, поддержать, не дать удариться о грязную землю, собирая бесцветными волосами влагу. Мы были быстрыми и сильными. И равнодушными.

Тём упал, перевернулся на спину, тяжело дыша и тщетно стараясь подавить нервный тик, кривящий его лицо. А ведь это боль, она скручивает его мысли узел и заставляет кричать.

- Уходи, - прохрипел он, стоило мне остановиться рядом, - Мне провожатые на тот свет не нужны.

Я переступила через него, перешагнула, словно он уже был мертв.

- Ольга, - снова позвала Пашка, и я обернулась.

Бес отлетел чуть дальше и замер на углу дома, как умирающий вглядываясь в хмурое небо.

- Две минуты, низшие тебя забери, - закричала она.

Старик не стал ничего говорить, не стал останавливаться, он поднялся на крыльцо и скрылся в доме.

- Что случилось?

- Ты мне нужна... я... - она покосилась на Веника, тот оскалил зубы не торопясь уходить, - Моя руна, - она коснулась пальцами затылка, неуверенным нервным движением, словно расстроенная девочка, - Я должна рассказать Косте, но...

- Ты не можешь, - поняла я, честно говоря, история семейства явиди - целителя волновала меня сегодня в последнюю очередь. Но я знала, что не могу отмахнуться, воспоминаний о нашей дружбе было для этого более чем достаточно для этого. Знала, но не чувствовала.

- Могу, но хочу, чтобы ты была со мной, когда... когда... - она замялась и вдруг выпалила, - Я скоро отложу еще одно яйцо.

- Здорово, - ответила я, понимая, что надо бы порадоваться, но как назло не получалось, особенно в свете того, что первая жена черного целителя забеременела от любовника, и Константин повесил ее на позорном столбе.- Это обязательно делать сегодня?

- Нет, - она стерла с лица первые капли дождя. - Не обязательно, но... ты даешь слово?

- Даю.

Она с облегчением выдохнула, и, посмотрев на серую железную дверь, спросила:

- Помощь нужна?

- Нет.

Повторный вдох облегчения. Уже поднимаясь на крыльцо, я обернулась, и увидела только стремительно удаляющийся сверкающий влагой хвост.

Интересно, а насколько на самом деле экспериментатор "не в курсе" раз она позволяет себе спокойно разговаривать со мной у его дома, да еще и при свидетелях?

В доме было тихо. Слишком тихо для места, где умирают от боли. Я прошла по коридору, миновала лестницу на второй этаж и ряд закрытых дверей, остановилась перед открытой. Комнату временно переделали в палату. В нормальную палату, а не ту что располагалась в подвале, где находился "исследовательский материал".

И даже эти мысли не вызвали во мне привычных эмоций...

Константин что-то беззвучно говорил ведьмаку, а тот также, шевеля губами, отвечал. А рядом с ними кричала Марья Николаевна. Два ремня перетягивали ее тело, прижимая к кровати. Один за щиколотки, второй под грудью. Шерстяное платье задралось, выставляя напоказ плотные коричневые колготки на худых старушечьих ногах. Все это выглядело куда откровеннее обнаженной кожи.

- Беззвучный карман, - проговорил появившийся в коридоре Март, - Отец поставил. Соседи конечно и так знают, что у нас тут твориться, но на крики старухи слетались словно воронье, - парень устало прислонился к стене.

- Карман? - я снова посмотрела на черного целителя, у меня были не очень приятные воспоминания об этом, о "кармане" хотя тот был в безвременье...