Жемчужина (СИ) - "полевка" - Страница 103

Эмиль так увлекся всем происходящим, что и не заметил, как они опять шли по улочкам городка, войдя в него с другого конца. Вскоре показалась площадь с костром. Он уже успел догореть под присмотром стариков и теперь от него остались только горящие уголья, в любую минуту готовые вспыхнуть новым огнем.

- Ты молодец! Я горжусь тобой наравне с Одином и всеми альфами клана! - Глен перехватил древко флага, и Эмиль только сейчас понял, как у него устали руки. - Отдай мне флаг, ты - молодец, справился!

Глен смотрел на него спокойно и уверенно. А омега понял, что у него от усталости свело пальцы, и потребовалась помощь Глена и Одина, чтобы, разжав скрюченные пальцы, высвободить из них древко. Один потом бережно растер руки омеги, целуя каждый пальчик и без остановки говоря, какой он молодец и как он им гордится.

Потом Один рассказал, что любой, кто прыгнет через костер Самайна, может начать новую жизнь, а старые ошибки спишутся с души, но только если человек искренне раскаивается, клятвопреступник же может заживо сгореть, пролетая над святым огнем. Эмиль улыбнулся довольной улыбкой.

- Новая жизнь! Это именно то, что мне надо! Я обязательно прыгну!

- Я прыгну вместе с тобой!

Один схватил Кэлума за руку, и они, разбежавшись, перепрыгнули через тлеющие угольки. Может, это действительно было волшебство, но Эмиль мог поклясться, что в тот момент у него с души упал большой камень, и дышать стало легче. Он даже расплакался от облегчения. Дед подхватил его на руки и подкинул в воздух, как маленького ребенка. Эмиль взвизгнул от неожиданности. Все вокруг рассмеялись, как будто всем стало легче от омежьего писка.

Следом стали прыгать другие люди, поодиночке и парами. Все смеялись и подзадоривали тех, кто не мог решиться. Время от времени старики подправляли угольки и подравнивали кучку. Так продолжалось до рассвета. Когда небо стало светлеть, старики сказали, что угольки прогорели, и теперь каждый желающий может взять горсть золы в качестве оберега. Волынщики, напоследок отыграв гимн клана, закинули волынки за спины и разбрелись, кто куда. Ночь Самайна закончилась…

Один предложил Кэлуму руку, чтобы тот мог на него опереться, и проводил его до замка. Эмиль в первую очередь зашел в свою гостиную. Там на подставке спокойно стоял флаг, словно не рвался ночью ввысь и не трепетал на ветру, как живой. Эмиль подошел и понюхал полотнище, оно до сих пор пахло ветром и костром. Прямо в спальне он скинул с себя куртку и килт, рядом с кроватью стряхнул с ног полусапожки и забрался под одеяло. Он уже привык ходить без штанов и поэтому сладко заснул в одной рубашке. В комнате горел очаг, но огонь в нем был легкий, похожий на ночной костер. Он дарил тепло, защиту и легкие сны.

Эмилю показалось, что он только закрыл глаза, а его уже тряс за плечо Один. Эмиль, едва разлепив глаза, увидел деда, свежевыбритого и бодрого, как огурчик.

- Это несправедливо, - Эмиль перевернулся под одеялом. - Ты пил вчера весь день и вечер, а похмелье, похоже, у меня. Не хочу вставать, у меня все болит! Я только на рассвете лег!

- Вставай, нытик, - хмыкнул Один. - Я и так дал тебе поспать сегодня почти до полудня! Сегодня после обеда будет награждение победителей конкурса лесорубов. И, кроме того, там уже заканчивают изготавливать деревянные скульптуры. Идем, поможешь мне выбрать победителя. Там народ волнуется, куда ты делся, я уже устал придумывать для тебя уважительные причины.

- А то, что я спать хочу, это не уважительная причина? - Эмиль натянул одеяло до носа.

- Только не в Самайн. Вставай, осталось еще три дня и все! После этого выспишься! Хочешь, помогу тебе одеться?

- Нет! - Эмиль вдруг вспомнил, что спит без трусов в одной рубашке и вцепился в одеяло мертвой хваткой. - Я сам оденусь и скоро выйду. Можно мне чай с булочкой на завтрак?

- Позавтракаешь в городе. Поторопись, - припечатал дед и довольный вышел из комнаты.

Эмиль, охая и кряхтя, как старый дед, сполз с кровати, все тело болело и ломило. Он накинул на себя халат и стал собирать раскиданные по комнате вещи. Каждый раз, наклоняясь за чем-либо, он опасался, что его просто заклинит, как сломанную игрушку. Горячий душ помог немного ноющим мышцам, но все равно двигаться было непривычно тяжело. Дед перехватил его в гостиной, когда он с трудом спустился с крутой лестницы гардероба. Один, не слушая жалоб и возражений, потащил его за собой.

На улице пахло осенней прелой листвой и свежим деревом. Крупные мужчины в одних килтах пилили на скорость громадные стволы деревьев. Другие рубили стоящие стволы, везде летали щепки и опилки. Зрители подбадривали своих любимчиков и едко комментировали работу их соперников. Рядом важно прохаживались судьи. Они оценивали не только скорость, но и качество работы мастера.

Дальше стояла толпа, которая восторженно смотрела, как резчики по дереву творили свои шедевры. Среди резчиков был и Брюс. Он вырезал свору собак, которые травили медведя. Скульптура была такой живой, казалось, что вот-вот послышится собачий лай и медвежий рев. Рядом бегал Мальчик и своим лаем подбадривал, то ли хозяина, то ли деревянных собак. Другие мастера тоже творили простое волшебство. Из-под их рук выходили фигуры медведиц с медвежатами или других зверюшек, прекрасных и незатейливых птиц. Эмиль поинтересовался, что будет со всеми скульптурами дальше.

- Ну, кто-то заберет с собой свою работу, но в основном все останутся у нас. Мы раздадим их по школам и благотворительным организациям. Самая красивая будет украшать холл больницы. Их вырезают из свежего дерева, потому они быстро растрескаются и их пустят на растопку.

- Как жалко, - Эмиль поджал губы.

- Ну, это ведь конкурс мастеров, они просто демонстрируют свое умение, поэтому и вырезают из сырого дерева. Оно мягче и легче режется. Из просушенного дерева резать быстро не получится, да и для настоящей скульптуры надо хорошо высушить древесину, порой не один год, чтобы она высохла ровно и без трещин. Поэтому эти скульптуры простоят полгода, ну, максимум год, и начнут трескаться. Ну, это ведь и хорошо, на следующий год можно будет поставить свежую скульптуру. А если кому-то понравится работа, то тогда можно будет договориться с мастером, чтобы тот вырезал такую же, но только из сухого дерева.

Эмиль посмотрел, как старательно Брюс вырезает морду медведя, и вздохнул. Жалко, что такая красота не долговечна. Альфа, казалось, прочел его мысли и весело подмигнул грустному Кэлуму. Эмиль сразу встрепенулся и заявил деду, что проголодался. Один, на ходу здороваясь со всеми, повел Кэлума в ближайший паб.

Это был паб «Орел». Большая деревянная фигура птицы, именем которой назвали паб, казалось, парила над барной стойкой. Хозяин заведения, бывший по совместительству барменом, продемонстрировал Одину и Кэлуму свои боевые трофеи. Это были кубки и памятные знаки за победы самого хозяина и его супруга, несколько раз побеждавшего в кулинарных битвах, кроме того, на почетном месте красовался новый трофей - ботинок Кэлума. И бармен, довольно натирая бокалы белоснежным полотенцем, рассказывал, как именно ему достался этот трофей, и что тогда происходило в городе. Он был хорошим рассказчиком, и с его слов там разгорелась нешуточная битва между двумя кланами.

- Но я отстоял честь клана МакГрегор и не позволил, чтобы ботинок наследника достался этим подлым Кэмпбеллам! - закончил он свой рассказ под восторженный рев слушателей.

- Он выхлебал не только последний виски из бочки, но и из ботинка выпил, и ботинок отжал в свой рот! - полный омега в большом переднике толкнул бармена в бок.

Омега был супругом бармена и поваром в этом пабе. Он принес Одину и Кэлуму обед. Перед Кэлумом поставили тарелку поменьше с приготовленой на пару рыбой, деду же досталась большая тарелка жареной рыбы. Один получил бокал пива, а наследник - чашку травяного чая. Все было очень вкусно, и он ел с большим аппетитом, очень кстати вспомнив, что накануне за целый день тоже успел только позавтракать. Еда была выше всяческих похвал. Эмиль с удовольствием поблагодарил довольного повара.