Bittersweet (СИ) - Лоренс Тильда - Страница 92

– Независимо от того, как ты на это ответишь, я всё же подвезу тебя до дома, – произнёс, окончательно усмирив эмоции.

Илайе на несколько секунд показалось, что он не просто окунулся в аромат этого одеколона, но и искупался в нём, несколько раз погрузившись с головой и задерживаясь до тех пор, пока не заканчивался воздух, пока не приходилось выныривать на поверхность ради очередного глотка.

Слов у него не оставалось, потому пришлось довольствоваться жестами. Он согласно кивнул.

Потом всё же нашёл в себе силы и сказал то, что, наверное, следовало сказать с самого начала.

– А ты меня. Ромео, прости за всё.

========== 25. ==========

Soundtrack: L’Âme Immortelle - Warum; Timo Tolkki’s Avalon (Elize Ryd feat. Sharon den Adel) - Shine

Продолжительные разговоры об одном и том же утомляют, равно, как и попытки навязать мнение со стороны. Мнение, с которым ты категорически не согласен.

Чем-то подобные инциденты напоминают моменты родом из детства, в которых манера навязывания зарождается, цепляется тонкими, хрупкими и слабыми нитями-корешками за благодатную почву, чтобы через определённое время окончательно освоиться на новом месте. Расти вместе с человеком и достигнуть предела. Однажды наступит период, когда эти семена, попавшие в благодатную почву, дают урожай в пределах нового поколения.

Ешь кашу, потому что она полезна, не пей газировку, от неё толстеют. Не кури, от табачного дыма желтеют зубы, от кофе, в общем-то, тоже. А ещё от табака страдают лёгкие.

Ешь кашу. Ешь кашу. Ешь кашу! Пожалуй, для усиления эффекта не хватает только дополнительного вопля на повышенных тонах. Ешь кашу, ублюдок, иначе заболеешь и сдохнешь! Приказ с последующим впихиванием в чужой рот склизкой массы, состоящей из овсяных хлопьев и кусочков фруктов, которые рассмотреть практически нереально.

В детстве Илайе неоднократно казалось, что Агата, подавая ему завтрак, именно такие слова и произносит. Относительно ублюдка, которому стоит есть кашу исключительно ради здоровья. Она не пыталась улыбаться и изображать радушие. И – есть подозрение – всё же жаждала его смерти. В сочетании с истинным настроением слова о необходимости следить за здоровым питанием смотрелись довольно нелепо. Илайя чувствовал, что ещё немного семейных завтраков, обедов, ужинов, и он подавится, а тётка будет только рада такому повороту событий. Наверное, потому он предпочитал питаться в её отсутствие, не слушая наставления о каше и прочих полезных продуктах.

Свою роль в обострении отношений с отчимом сыграла и невоздержанность Илайи в выражениях. Однажды ему было дозволено заглянуть в новую жизнь матери, поселиться в большом доме, посмотреть, как живут представители людей высшего сорта и пройтись по огромным комнатам, похожим на музейные залы.

Отчим смотрел на него волком, словно в любой момент готов был стукнуть по руке и сообщить хорошо поставленным голосом, что прикасаться к вещам стоит только с разрешения, поскольку это антиквариат, и он требует бережного отношения к себе.

Деловой человек шаблонного образа мысли и такого же стиля в одежде. Тёмные волосы, острые скулы, дорогой костюм и очки, которые он постоянно поправлял.

В глазах пасынка он старался выглядеть авторитетом, но Илайя подмечал нервозность и некую неуверенность в правильности совершаемых действий. Ехидно усмехался и продолжал осмотр помещения.

Когда они сидели за столом, отчим не упускал возможности напомнить о своём присутствии каким-нибудь замечанием, обязательно критической направленности. Он долго расправлял салфетку, следил за тем, чтобы между вилками сохранялось определённое расстояние, отрывал лепестки артишоков с видом человека, познавшего великую истину, брал в руки изящный соусник и тонкой струйкой наливал его содержимое на тарелку. Илайю всегда интересовало, как отчим поступит в ситуации, если внезапно дрогнет рука, а соус попадёт на скатерть или на брюки. У него случится истерика или же он моментально бросится к аптечке в поисках лекарств, дабы не схлопотать приступ на почве нарушения баланса идеальности в собственных поступках?

Здесь не было слов о необходимости включения овсянки в повседневный рацион. Здесь на постоянной основе проводили показательные выступления, демонстрируя, как нужно есть и с каким видом. Отчим не нравился Илайе, но эта антипатия получилась взаимной. После недели пребывания в новых пенатах, Илайя утвердился в мыслях, что скорее найдёт общий язык с Агатой и её тараканами в голове, нежели с этим богемным персонажем, любившим себя больше всех остальных. Методы воспитания, взятые за образец, оставляли желать лучшего. Отчим неоднократно повторял, что в детстве его родители никогда не делали поблажек и скидок на возраст, они воспринимали его, как равного, и с детских лет приучали к труду. После того, как Илайя невинно поинтересовался, не в чистке ли обуви случайных прохожих заключалась работа, температура в комнате ушла в минус, и стало понятно, что это навсегда.

Положение усугублялось и тем, что у короля замороженных продуктов был свой сын от первого брака, максимально походивший на отца. Точная копия. Илайя столкнулся со сводным братом однажды и пришёл к выводу, что от подобных экземпляров его тянет блевать, независимо от того, какого года выпуска образец. Ровесник, старше, младше… Исключительность собственной натуры, которую они подчёркивали, смотрелась наивно и больше раздражала, нежели внушала трепет и уважение. Отчим, впрочем, не уставал повторять, что однажды Илайя окажется в подчинении у его сына. Пока один будет продвигать бизнес, второй так всю жизнь и проведёт на должности мелкой рабочей лошадки.

– Но для этого мне придётся переехать в Калифорнию, – произнёс Илайя. – А я этого делать не планирую.

– Почему же? – поинтересовалась мать.

– Предпочитает жить в том пропащем городке. Ноль амбиций, ноль интеллекта, ноль стремления к прекрасному, – вынес вердикт отчим, считавший себя знатоком подростковой мотивации в совершении тех или иных поступков.

– Мне здесь климатические условия не подходят, – сдержанно выдал Илайя. – Летом чрезвычайно жарко. Всё плавится. Мороженое, асфальт, мозги у некоторых индивидов. И вообще, ваши артишоки уже поперёк глотки стоят. Если вам они так нравятся, продолжайте изображать гусеницу и точить это непонятное нечто, а я куплю себе пиццу.

Вечером того же дня он отправился обратно, в тёткин дом. Но и там он не чувствовал себя совершенно свободным. Всегда были ограничения. Только после переезда он окончательно осознал, каково это – жить так, как нравится, не оглядываясь на вкусы посторонних.

Мысли о неудачных кулинарных ассоциациях приходили в голову в сочетании с приближающейся пресс-конференцией.

Уже сегодня им с Ромуальдом предстояло сорвать флёр таинственности со своих личностей, появиться перед потенциальными зрителями и будущими критиками творения, предложенного на всеобщий суд работниками «Эган Медиа-групп».

Илайя чувствовал себя идиотом, советы Челси моментально выветрились из головы.

И это, несмотря на то, что последняя их встреча состоялась этим утром. Он внимательно слушал наставницу, послушно кивал, соглашаясь с её словами, но, покинув кабинет, моментально отправился в туалетную комнату, прислонился спиной к двери и прикрыл глаза. Он чувствовал себя неуютно и не представлял, что будет говорить господам из многочисленных изданий.

Впрочем, был шанс экзекуции избежать.

Илайя не придавал своему присутствию на пресс-конференции большого значения, понимая, что является бесплатным приложением к Ромуальду. Главная звезда сего мероприятия, несомненно, младший Эган. Это его будут атаковать вопросами, интересуясь планами на будущее, личной жизнью, обстоятельствами, связанными со смертью Джулиана и ощущениями от осознания, что лучший друг отправился на тот свет. Илайя будет оттенять своего напарника, иногда разряжая обстановку, если на него вообще посмотрят.