Во мраке Готэма (ЛП) - Пинтофф Стефани - Страница 38

Алистер был непреклонен.

- Вы не правы. Для человека с моими связями достаточно нескольких часов, чтобы выяснить о вас всё, что мне было нужно. Я мог обратиться даже к вашему шефу Хили, хотя его подозрения на счёт меня, возможно, даже более страшные, чем ваши.

А если принять во внимание мои контакты в Йонкерсе – с более широкой юрисдикцией в этом деле, чем ваша – то я определённо мог выбрать кого-нибудь из их сотрудников. Но я выбрал вас. Потому что мне говорили, что вы обладаете интеллектуальными возможностями осознать важность моей работы.

А моя работа тесно связана с вашими собственными интересами. И вообще, наши пути могли пересечься естественным способом, если бы вы не бросили Колумбийский колледж.

Я поражённо уставился на Алистера. Я понятия не имел, как он смог узнать о той части моей жизни, и мне не нравилось, что он знает больше, чем должен. Каким-то образом это казалось мне двойным предательством: он воспользовался мной как в профессиональном, так и в личном плане, утаив информацию, которая, как он прекрасно знал, была важна.

- Да, - продолжил он, - да знаю, что ваш отец всё проиграл и бросил вас с матерью. Вам пришлось оставить колледж, чтобы обеспечивать мать и сестру, так? Жаль, я считаю, это просто была чертовская трата прекрасных возможностей.

Он сделал ещё глоток пива.

- И я даже знаю, что произошло в день катастрофы парохода «Слокам». У вас были дела в центре города в тридцать четвёртом участке. Когда туда поступил звонок, вы присоединились к группе полицейских-спасателей на лодках. Я слышал, что вы помогли спасти многих. Но не вашу невесту – она оказалась среди той тысячи погибших на борту.

Это была личная информация, которую он не должен был знать, и я почувствовал, что меня колотит от ярости. Снова вернулись непрошеные воспоминания.

Алистер был частично прав. Я встречался с другим офицером в тридцать четвёртом участке, чтобы обсудить ряд ограблений, находившихся в нашей юрисдикции. Этого патрульного призвали в спасательный отряд, когда появились новости о крушении.

Я присоединился к другим офицерам, отправленным на помощь к береговой линии рядом с 138-ой улицей. Мы спасли множество людей, но я настаивал, что нужно подобраться всё ближе и ближе к горящему кораблю.

Сидящие со мной в спасательной шлюпке говорили, что я настаивал слишком сильно, рискуя жизнями всех, кто находился со мной в лодке.

Я сделал несколько глубоких вдохов и заставил себя сосредоточиться на настоящем. Алистер просто хотел отвлечь меня от темы разговора, но я этого ему не позволю.

- Хватит об этом. Или вы расскажете мне сейчас о Мойре Ши, или я пойду прямиком в свой прежний участок и выясню всё там. И будьте уверены: я поделюсь с ними всей информацией, которую узнал сегодня вечером, о том, что вы утаили сведения об её убийстве.

Это была не пустая угроза, и Алистер это понимал.

Он побарабанил пальцами по столу, бросив взгляд на толпу у барной стойки, чтобы удостовериться, что нас никто не слышит.

Но собравшиеся там люди обращали на нас мало внимания, если вообще обращали. Они были полностью поглощены пением различных ирландских песен на разнообразные мотивы.

Я нетерпеливо глянул на Алистера. Спустя мгновение он откашлялся и начал, наконец, рассказывать мне то, что я так хотел – и так боялся – услышать.

- Поверьте мне, когда я впервые договаривался по поводу Майкла Фромли в деле со Смедли, я понятия не имел о Мойре Ши.

И когда я разговаривал со сводным братом Фромли, Клайдом Уоллингфордом, и когда убеждал прокурора снять обвинения, и даже в течение первых нескольких месяцев работы с Фромли, я ни разу не слышал о Мойре Ши. Дело Кэтрин Смедли было шатким, а все остальные преступления, совершённые Фромли, вообще незначительными.

- Вы подкупали судью по делу Смедли или воздействовали на него другими способами?

- Нет! – горячо воскликнул Алистер. – Кто сказал вам подобную ложь?

- И, тем не менее, судья Хансен – ваш близкий друг, - не отставал я.

- Наши семьи дружат многие годы, но это не значит, что я вёл себя неэтично! Обвинения в покушении на убийство развалились, потому что были слабы. А просьба Майкла о смягчении наказания – просьба, отдавшая его под мою опеку – была полностью приемлемой.

- Я так понимаю, что прокурор, который должен был заниматься этим делом, был смещён против своей воли, - не унимался я, заглянув в свои заметки.

- Это должен был быть Фрэнк Хогард, известный благодаря множественным обвинениям и репутации за непреклонность. И я думаю, вы нашли новичка, второй год работающего в окружной прокуратуре, который лучше подходил для снятия серьёзных обвинений.

Алистер посмотрел на меня со страдальческим выражением лица.

- Окружная прокуратура постоянно меняет расписания. Лично я думаю, что, несмотря на все жалобы и хвастовство, Хогард и сам не хотел связываться с этим делом. Если бы оно перешло в суд, то это разрушило бы его репутацию прекрасного обвинителя, потому что в деле просто не существовало веских доказательств. А если бы он сам отказался от вынесения обвинений, это подорвало бы его имидж твёрдого, как кремень, прокурора.

Алистер тяжело вздохнул.

- Майкл не признавался в убийстве Ши около года. Он рассказал об этом Фреду во время одной из бесед в октябре 1903 года. Фред сразу примчался ко мне, беспокоясь о последствиях для нас со стороны законодательства.

Алистер придвинулся ближе ко мне.

- Если бы мы поверили его «признанию», то, наверно, с точки зрения этики, нам стоило бы доложить об этом.

- «Наверно, стоило бы»?

- Да, твёрдо ответил Алистер, - наверно, стоило бы. Мне сложно это объяснить, не рассказывая всю истории Майкла Фромли, но этот молодой человек имеет очень хрупкую грань между фантазиями и реальностью. С чего бы нам в это верить, только из-за того, что он такое сказал? Как мы могли быть уверены, что его признание в убийстве Мойры Ши – правда, а не ещё один пример его насыщенных фантазий наяву?

- А мёртвое тело – не достаточное доказательство? – спросил я. – Чтобы удостовериться, правда ли это, вам надо было всего лишь связаться с вашими «контактами» в полиции, как и в случае с делом Уингейт в Добсоне. И ваш источник сообщил бы, существует ли жертва по имени Мойра Ши.

- Именно это я и сделал! – бросился в защиту Алистер. - Но вы не понимаете одного: знание этого не решает проблему. Конечно, я позвонил в полицию. И просмотрел колонки криминальных новостей в «Таймс» и «Уорлд». Но ни полиция, ни сам Майкл не рассказали мне ничего, что не было бы достоянием общественности и не сообщалось на страницах каждой газеты в городе.

Девушка по имени Мойра Ши была убита в пустом складе у реки множественными ножевыми ранениями. Последний раз её видели, заходящей в подземку. Напоминаю ли эти обстоятельства детали беспокоящих Майкла фантазий? Определённо, да.

- И ещё, - он опёрся о столешницу и понизил голос, осознав, что говорит слишком громко, - как я или Фред могли с уверенностью сказать, что Майкл просто не позаимствовал признание в убийстве со страниц в «Геральде»? Он постоянно подпитывал свои фантазии деталями из статей в газетах и журналах. Могли ли мы быть убеждены, что он действительно совершил убийство? Или просто хотел его совершить, представлял, как совершает, потому что оно так идеально отображало его собственные фантазии?

- А как насчёт вещественных доказательств? – я тоже начал злиться. – Или свидетелей? Что угодно, подтверждающее или опровергающее причастность Фромли. Если бы вы детально описали всё полиции, она бы разобралась.

- Прошу вас, - произнёс Алистер, - не думайте, что я всё пустил на самотёк. Когда он нам признался, был уже октябрь 1903 года. Прошёл почти год с убийства Мойры Ши в августе 1902 года. Вы прекрасно знаете, как плохо сохраняются места преступлений даже в течение суток после самого преступления.

Он был прав. Времени прошло слишком много. Отсутствие интереса к вещественным доказательством было моим самым огромным разочарованием в департаменте.