Коронованный наемник (СИ) - "Serpent" - Страница 179

- Магхар – клан переродков, Леголас. Но не клан отверженных. И когда в него вступают новые обращенные, за многими из них следуют их супруги. Жена Сигвура – эльфийка. А жена Онхуса – гондорская дева, ради нее он восемь лет назад покинул Лориэн. Увы, человек не может врачевать эльфа от этой напасти. Кто же знал, что все так обернется… А еще есть Тахра. Она родом из Имладриса. И Айрос, ее муж, не бросил ее. Он единственный необращенный эльф из всех мужчин клана.

Леголас отер ладонями вспотевшее лицо, слыша эти чуждые имена и осязая клочья чужих судеб. Он-то мнил, что его беда исключительна, что он отброс, обломок, изгой. А где-то в Средиземье существовало целое племя ему подобных…

- Гвадал, – обронил он, – ты веришь, что и в этом обличье можно быть счастливым?

Орк долго молчал.

- Счастье не в обличье, не в расе и не в вечности, – сказал он наконец, – и с годами я все больше в этом убеждаюсь. Среди нас есть те, кто подлинно счастлив, несмотря ни на что. Есть же и те, кто десятилетиями страдает в оковах орочьей плоти, не умея смириться со своей бедой. Увы, им поздно пытаться исцелиться, хотя они рискнули бы чем угодно. Порой счастье совсем близко. Но ты не решаешься принять его.

Принц задумчиво наполнил свой кубок и машинально ощупал резьбу на его ножке.

- Гвадал, как за двадцать пять лет ты стал Сармагатом, перед которым трепещет Ирин-Таур, и преклоняются простые орки? – прямо спросил он, и вождь задумчиво посмотрел на собеседника. Он понял, что тот имел в виду.

- В отличие от прочих своих соплеменников, я не оборвал связи с внешним миром, – объяснил он, – Одгейр помог мне в самый отчаянный момент моей жизни, и я не забыл его благодеяний. Мы с ним были весьма добрыми приятелями. Я научил его некоторым военным приемам, пользуясь эльфийскими представлениями об орочьих слабых сторонах. Сами орки отчего-то за собой их не признают. Но, следуя моим советам, племя Одгейра оттеснило другие кланы с прилегающих территорий и существенно расширило свои владения. Шестнадцать лет назад Одгейр погиб, и его место занял Локтар. К тому времени мы уже стали друзьями не разлей вода. Памятуя о ночи своего мучительного исцеления от ран, Локтар часто называл меня отцом. Вместе мы развязали войну против гоблинов, часто совершавших кровавые и жестокие набеги на земли Одгейра, одержали в ней быструю и блестящую победу, и мое влияние в армии Локтара стало почти безграничным…

Сармагат запнулся, нахмурился и продолжил:

- Увы, это была лишь иллюзия. На самого Локтара я повлиять не сумел. Этот юный и порывистый дурак вознамерился принять участие в Войне Колец. В то время мы впервые серьезно поссорились. Я пытался удержать его от этой авантюры. Как ни бушевал во мне орк, я слишком хорошо знал, чего стоят эльфы и люди. Я не хотел Арде той страшной судьбы, которую прочил ей безумный фанатик Саурон, но не хотел и гибели этому народу, который успел стать мне почти родным. Локтар не послушал. Поначалу мы просто орали друг на друга и сыпали бранью, и я уже ждал, что дело дойдет до драки. Но потом он просто шагнул ко мне и обнял, сказав: «В тебе все еще говорит Гвадал. Любого другого эльфа я убил бы за смуту в моем войске, но Гвадала лишь попрошу отступить. Ты не остановишь меня. Прости, отец.» В тот вечер я видел его в последний раз. Мой дорогой друг Локтар погиб при Моранноне, и я не сумел его уберечь. Его армия вернулась, понеся страшные потери, и присягнула мне, ведь Локтар не оставил наследников. Теперь я вождь клана Одгейра, хотя предпочитаю жить с Обращенными.

Леголас слушал эту невероятную сагу, а перед глазами стоял Гвадал, так люто ненавидевший кровопролитие. Сейчас перемены в друге отца уже не казались ему такими разительными.

Он встал, обошел кресло, опираясь ладонями на спинку, и внимательно посмотрел в глаза орку:

- Мне кажется, что я все лучше понимаю тебя, Гвадал. Но сколько бы я ни слушал тебя, я не нахожу ответа на главный вопрос. Что ты делаешь здесь? Ради чего затеял всю эту круговерть, в которую вовлек столько людей, эльфов, орков? Чего тебе не хватает? У тебя есть сила, власть, уважение соплеменников… У тебя есть даже любовь. Так чего еще ты ищешь?

Сармагат слегка приподнял брови:

- Какой ты еще мальчишка, Леголас. Подумай сам, чего может искать тот, у кого все есть?

Лихолесец миг молчал, а потом усмехнулся:

- Месть. Ты ищешь мести. Только кому ты мстишь? Неужели князю, правителю земель, где тебя настигла беда?

- Эру с тобой, – отмахнулся Сармагат, – мстить кому-то за собственную глупость и неосторожность – удел людей.

Леголас медленно впился когтями в кожу, обтягивавшую спинку кресла. Он прекрасно понимал, что предыдущий вопрос был пустым. Он знал, кому мстит вождь, но отчего-то не хотел услышать это, словно слова эти прозвучали бы вестниками пока еще дремлющей, но неизбежной беды.

- Ты мстишь моему отцу, – выговорил он, сглатывая горечь этой фразы, – почему, Гвадал? Отец отказался стать твоим целителем? Но… здесь нельзя делать над собой усилий, ты же сам мне рассказал об условиях обряда… Отец убоялся неудачи? Собственного обращения? Твоей смерти? Эру, Гвадал, здесь и правда, есть, чего бояться! Я могу понять твою обиду, боль, разочарование! Но стоит ли все это страданий стольких людей? Чего ты хотел? Перебить здесь мой отряд? Так не проще ли…

Леголас осекся, догадка сама всплыла в уме, на миг ошеломив его.

- Ты велел убить меня. Прислать отцу мое тело, как когда-то якобы привезли твое. Гвадал… Но я же… Мы были почти семьей!

Лицо орка осталось непроницаемым:

- Гвадал. Гвадал бы никогда не покусился на тебя. Прикрыл бы тебя собой от любого оружия. Но Сармагату, чернокровому перевертышу, орочьему ублюдку, нет дела до сантиментов, Леголас.

Принц часто задышал, чувствуя, как кровь шумит в голове. Стиснул зубы, глядя в дымчато-синие глаза.

- Ты лжешь, – тихо и твердо сказал он, – я верю, что ты способен на многое. Но хладнокровно замыслить мое убийство и ради этого организовать целую военную кампанию – нет. Не ты, Гвадал. И сколько бы ты ни прятался за Сармагата – я все равно не поверю тебе.

Орк в сердцах отшвырнул кубок и оскалился:

- Да что тебе за дело до моих резонов?! Что за несносная эльфийская манера вечно копаться в корнях, лезть в суть, искать причины? Ты хочешь объяснений? Хорошо! Все должно было быть просто, как зола в очаге. Все эти годы я не мог простить твоего отца. За что? Он знает. И это наши с ним счеты, по нраву тебе это или нет! Сначала я думал, что злоба угаснет. Но есть вещи, что не выходит забыть. Мне не хотелось затевать войну с Лихолесьем. Магхар не воюет с эльфами, да и положить половину племени Локтара мертвыми… Даже худшая обида не стоит таких жертв. И я придумал простой и занятный план. Похитить княжну Ирин-Таура, в обмен на ее свободу вынудить Иниваэля призвать эльфов на помощь, а там… Но мои парни, хоть ребята они храбрые, не семи пядей во лбу. Они перепутали девиц. Тугхаш и княжна знатно похожи, у них даже есть какая-то общая дальняя родня. И у меня в плену оказалась Камрин. С ее появлением все пошло наперекосяк.

Сармагат вскочил и заметался по залу.

- Дальше все стало сплошной цепью случайностей. Княжна заболела Мелькоровой справедливостью, в этом я усмотрел некий знак и начал приводить свой план в исполнение. Все шло, как по маслу. Ты привел свой отряд в Ирин-Таур, ты должен был победить меня в этой шутовской войне, и Иниваэль расплатился бы с тобой!

Леголас вскинул голову, остервенело рванул кожу на спинке кресла, та жалобно затрещала, и два медных гвоздика со звоном отлетели на пол:

- Погоди! Кристаллы! Их князь и обещал мне! Так вот, в чем был твой план!

- Да!!! – Сармагат остановился перед Леголасом, схватил его за плечо, так, что когти прошли сквозь сукно камзола, – ты должен был забрать кристаллы, и Лихолесье захлестнула бы эпидемия. Я знаю Трандуила, он не стал бы растрачивать такое оружие на сельские колодцы. Кристаллы попали бы в приграничные ручьи и источники, целые отряды поразила бы хворь! Эльфы! Высокомерные, самовлюбленные, прекрасные творения Эру! Они сами принесли бы беду на свой порог, тот самый, от которого отшвырнули меня!!! Есть ли месть слаще?!! – рявкнул орк, срываясь на рык. Выпустил плечо Леголаса и оттолкнул его, тяжело переводя дыхание: