Коронованный наемник (СИ) - "Serpent" - Страница 175

- Замолчи, безумная!! – рявкнул в ответ князь, – этому не бывать!!! Женщины… Вы везде видите любовь и романтические бредни! Что будет, если я не пресеку этот бессмысленный роман? Эрси отболеет этим увлечением, а Йолаф? Ты что ж думаешь, он согласится отойти в сторону, когда ему уже почти прочили княжеский трон? И к чему придет твое прекраснодушие? Либо к несчастному браку, либо, если Эрси изберет другого, к междоусобице!..

Дальше Эрсилия уже не слушала, она бежала, сломя голову, к своей опочивальне, чувствуя, как нутро сжимается от ужаса. Впервые она услышала, как о ее страсти к Йолафу говорят всерьез, впервые ощутила, что страсть эта – реальна, и может иметь реальные, а вовсе не навеянные ее девичьими мечтами последствия. И впервые узнала, что ее скучные родители тоже могут схлестнуться в настоящей ссоре…

… Эру, как все это было важно тогда. Все эти детские неурядицы, отроческие переживания. Как безжалостно по-настоящему все стало потом…

Встряхнув головой, Эрсилия еще раз долгим взглядом посмотрела в зеркало. Ей нечего стыдиться. Ей незачем врать. Увы, не все и не всегда зависит от жалких людских планов и усилий. Не бояться… Просто не бояться – и все. С ней уже случилось худшее. Она уже знает цену настоящему и поддельному. У нее снова есть ее истинный облик. У нее снова есть Йолаф. Так не все ли равно, будет ли у нее престол?

Бесснежное морозное утро снова застало на площади у замка многосотенную толпу, как в недавний день суда над рыцарями.

Йолаф вышел на открытую галерею, где еще недавно стоял арестантом со скованными руками. Его сопровождали Сарн, сенешаль Ральф и еще несколько высокопоставленных вельмож. Вдоль галереи блистал латами рыцарский караул.

Рыцарь принес присягу, эльф передал новому коменданту главные ключи от ворот города, от цейхгаузов и складов, придворные поставили подписи под княжеской грамотой с назначением. Подняв над головой ключи в традиционном жесте, Йолаф шагнул к парапету, и площадь взорвалась приветственными криками. Нет, не все в этой толпе считали, что с опального рыцаря по справедливости сняли обвинения. Не все доверяли недавнему ренегату, да и нравился он не всем. Но не это сейчас было главным. Это назначение означало окончание смутного и пугающего времени, когда покинутая гарнизоном столица замерла в страхе перед собственным взбунтовавшимся гарнизоном, самый перспективный из молодых рыцарей был обращен молвой в кровавого лесного разбойника, над княжеством нависла угроза войны, а уход эльфов грозил разгулом новой волны мародерства и насилия.

Йолаф молчал, вслушиваясь в гул площади, вглядываясь в лица, пытаясь понять настроение толпы. В другой день он упивался бы лучами своего триумфа, но сегодня этот блистательный момент был для него лишь прелюдией к намного более важному и ответственному моменту, от которого, в сущности, и зависела дальнейшая судьба княжества.

Опустив ключи, он воздел вторую руку, призывая к тишине. Вздохнул, мысленно призывая на помощь Валар.

- Жители Ирин-Таура, соотечественники, братья! Я благодарен вам за доверие и оказанную мне честь. Достойные сыны Лихолесья, ваши заслуги трудно переоценить, и я никогда не забуду вашей отваги, благородства и самоотверженности. Но начать свою службу я должен с вестей поистине невероятных. И я взываю к своим землякам в надежде, что они отбросят предрассудки и подозрительность, и выслушают мой рассказ с открытым сердцем. Я сам призываю гнев Эру Единого на свою голову, если солгу вам.

На площади воцарилась мертвая тишина. Йолаф сделал паузу и больше ощутил, чем услышал, как Сарн шагнул ближе к нему, словно предлагая незримую поддержку. Снова оглядев замершую толпу, Йолаф начал:

- Ирин-Таур скорбит о кончине князя Иниваэля. Но многие из его подданных наверняка обеспокоены продолжительной болезнью княжны, которая ни разу не появилась на людях после окончания битвы за Тон-Гарт. Сегодня пришло время положить конец домыслам и слухам.

Йолаф уже собирался сказать следующую фразу, когда за его спиной расступился строй рыцарей, и чья-то затянутая в перчатку рука тронула Йолафа за плечо. Комендант отступил в сторону, осекшись, поклонился. Позади него стояла девушка в темном блио и плаще, капюшон затенял лицо. Она выступила к самому парапету и поклонилась толпе, зарокотавшей взволнованными голосами.

- Приветствую вас, господа ирин-таурцы и воины Лихолесья! Я прошу прощения за то, что дерзнула прервать речь коменданта. Но то, что он собирается поведать вам – по справедливости должна сказать вам я. Ибо комендант защищает сейчас мое доброе имя. Я здесь после долгого отсутствия. После многих испытаний и несчетных интриг. И мне не след прятаться за его спину и ждать, покуда он возьмет на себя мою заботу.

Сенешаль Ральф откашлялся, выступая вперед:

- Кто вы, сударыня? И каким образом связаны с комендантом?

Девица замолчала на секунду, коротко вдохнула и сбросила капюшон:

- Я – Эрсилия, княжна Ирин-Таурская, дочь Иниваэля и Хельги, единственная законная наследница Бервирова престола.

Эти слова повергли толпу в тишину столь плотную, что ее, казалось, можно было резать ножом. Несколько секунд протекли в молчании, а потом одинокий голос крикнул:

- Вот уж дудки! Я знаю княжну! Кажный день в замок дрова привожу!

И тут же над площадью взметнулся шквал криков:

- Самозванка! Лгунья! Сговор! Только в коменданты – уже смуту затеял! Еще княжеское тело земле не предали!

Но рыцари разом ударили мечами по щитам, и оглушительный звон отсек какофонию воплей. Йолаф повысил голос:

- От вас не ждут, что вы молча склоните головы и поверите на слово мне или кому-то еще! Я сказал прежде – вас ждут вести, что потрясут вас! Так что вам стоит выслушать их? Если после раскрытия всех тайн и ответов на все вопросы вы все же сочтете меня лжецом и интриганом – моя виселица готова!!! Но я и многие другие люди и эльфы потратили месяцы для того, чтоб наступил этот день! Так потратьте же и вы жалкие полчаса!!!

Йолаф всегда обладал даром заставить толпу подчиняться себе. И сейчас гул на площади опал, словно ушедшие в песок волны, и повисла напряженная недоверчивая тишина. И Эрсилия снова заговорила, глядя перед собой, задерживая глаза на отдельных лицах, словно обращаясь к каждому в отдельности:

- Все началось почти три года назад, после памятной атаки орков, при которой была похищена сестра нового коменданта, Камрин. После тех скорбных событий батюшка отправил меня с матушкой в Итилиэн, где нас любезно принял князь Фарамир и его супруга…

…Она рассказывала свою историю просто и без прикрас, сначала суховато, стараясь выбирать главное, а затем все более подробно, оживляя перед замершими слушателями непростую историю своих злоключений.

-… Путь на родину был долог, но благополучен. Мы не могли тогда знать, что беда подстерегает нас у самого родного порога…

… Я никогда не видела столько варгов. Эру, как сражались наши воины! Один из них встал перед хищником, сжимая меч в левой руке, а правая… правой не было… Но он все равно встал с земли и изготовился к бою… Я даже не знала его имени…

… Со мной обращались, как с почетной гостьей. Через два дня ко мне привели девушку человеческой крови. Это была сестра Йолафа, Камрин, два года считавшаяся погибшей, а на самом деле томившаяся в орочьем плену…

… В родном доме мне казалось, что все произошедшее было лишь дурным сном. Дни шли, и я все больше успокаивалась. Пока не пришел один вечер… Ко мне зашел отец и спросил, желаю ли я поужинать с ним в его покоях. А я… я ощутила отчаянную, необузданную, беспричинную злобу. Я бросилась на него, поцарапала ему лицо, крича что-то отвратительное и сама не понимая, что со мной происходит… Я весь вечер потом проплакала от стыда и страха…

… Камрин приходилось нелегко, орочий вождь следил за ней, но она часто приезжала к Йолафу, чтоб рассказать ему о новостях в столице. Йолаф потом пересказывал их мне. Не думаю, что он всерьез считал, что я понимаю его, но он никогда не пренебрегал этими разговорами…