Тайная власть Британской короны. Англобализация - Кузнецов Алексей - Страница 6

Объединение Англии с Шотландией фактически стало первым в новой истории «корпоративным» поглощением, которое было визуализировано на британском флаге. Несколько иную по форме, но не менее коварную по содержанию стратегию англичане применили в отношении Ирландии, которую окончательно присоединили к себе спустя сто лет после Шотландии. Но еще раньше в Ирландии англичане завели английские учреждения – парламент (с конца XIII века), государственную церковь и местное самоуправление английского типа. В конце XV века ирландский парламент был сильно ограничен: он не мог обсуждать ни одного проекта, не одобренного предварительно английским правительством. Затем были отняты избирательные права у католиков. Ирландский парламент стал, таким образом, представителем незначительного меньшинства. Многочисленные восстания подавлялись страшными жестокими мерами. Так, в 1641 г. невыносимое положение ирландцев привело к восстанию, в котором ирландцы надеялись вступить в союз с королевским правительством Англии. Восстание было жестоко подавлено армией под предводительством О.Кромвеля. Русский историк А.Н.Савин отмечает: «Кампания Кромвеля была не менее жестока, чем войны времен Елизаветы, а его земельная послепобедная политика отличалась еще большей свирепостью»[34]. За время восстания ирландское население уменьшилось на одну треть – с полутора миллиона до миллиона – больше всего от голода и болезней. Для Кромвеля ирландцы были варварами «хуже шотландцев». Лорд-протектор рассматривал Ирландию как белый лист бумаги, лабораторию, в которой можно проводить любые социальные эксперименты.

Однако, в отличие от шотландцев, ирландцы были опасными конкурентами в промышленности и торговле. Они изготавливали лучшую в Европе шерсть, отличные суда и полотна. Сначала англичане отовсюду в Ирландии изгнали католиков и под страхом смертной казни запретили проповедование католицизма. Потом отобрали землю, которая находилась в общинной собственности ирландских кланов, и передали ее в руки протестантов. Затем запретили экспорт ирландской продукции за границу, разорили сельское хозяйство, полотняную и судостроительную отрасли, вырубили все дубы в Ирландии и разрешили поставлять ирландскую шерсть только в Англию. Примером безжалостной и жестокой политики англичан по отношению к ирландцам является голод 1848 г., когда в Ирландии умерло около 2 миллионов человек.

В 1848 г. будущий урожай картофеля – основной ирландской агрокультуры – был заранее законтрактован на вывоз в Англию и Европу. Но из-за неурожая картофеля оказалось недостаточно. И тогда англичане, применяя армейские части, стали насильно вывозить картофель, обеспечивая неукоснительное исполнение контрактов и силой оружия отбирать у людей последнюю еду. В связи с данными событиями российский писатель М.Калашников задается риторическим вопросом: «обратятся ли когда-нибудь ирландцы к мировому сообществу, потребовав от него признания «картофельного голодомора» геноцидом кельтов, а от Великобритании – миллиардных компенсаций за 1848 год?»[35].

Как отмечает советский журналист-международник А.Шальнев, «победоносная армия герцога Веллингтона, участвовавшая в разгроме войск Наполеона при Ватерлоо, наполовину состояла из ирландцев»[36]. Сам «железный герцог» Артур Уэлсли Веллингтон был ирландцем, были ирландцами Бернард Шоу, Оскар Уайльд, Эдмунд Бёрк, Джонатан Свифт и многие другие выдающиеся деятели политики и культуры. К сожалению, не часто удается услышать упоминание этих фактов от представителей современной английской интеллектуальной и политической элиты. Характерно, что ирландцы сыграли выдающуюся роль в организации политической и религиозной жизни также и в США. «Ирландское господство в политическом хозяйстве больших городов – Нью-Йорка, Бостона, Чикаго, Буффало, Милуоки – к началу XX века уже вошло в легенду, и вместе с политическим контролем ирландцы получили возможность назначать членов своей общины на должности в полицейских департаментах и городских бюрократиях, что и обеспечивало значительный процент ирландской занятости в Америке… Большую часть энергии ирландцы тратили на американскую католическую церковь, многие годы находившуюся под руководством именно ирландских священников»[37].

Даже своими названиями главные английские партии обязаны шотландцам и ирландцам. Прозвище «тори» было присвоено английской консервативной партии, пошедшей от роялистов, которых их враги обвиняли в сочувствии ирландскому мятежу. После подавления англичанами ирландского мятежа от боеспособных ирландцев остались лишь отряды партизан, скрывавшиеся по непроходимым лесам и болотам. Этих партизан и звали tories (от ирландского toriudhe). В свою очередь, название английской либеральной партии, виги, связано с виггаморами (Whiggamores – западные горцы, господствовавшие на западе Шотландии), с которыми Кромвель вступил в соглашение в 1648 г., после второй гражданской войны, и поставил их во главе шотландского управления.

Важно подчеркнуть, что на Британские острова не ступала нога оккупанта с 1066 г.[38] (не считая немногочисленных французских экспедиционных корпусов), а современная конфигурация политической власти в Англии не менялась на протяжении последних 350 лет – со времени падения протектората Оливера Кромвеля. В частности, именно поэтому прогрессивные идеи реформирования, направленные на изменение политического устройства или социальную трансформацию общества, традиционно занимали незначительное пространство в умственном движении Англии.

Кромвель сыграл трагическую, но чрезвычайно важную роль в установлении современного политического уклада в Великобритании. Его реформы, связанные с упразднением монархии и верхней палаты английского парламента, по своему радикализму могли быть сопоставимы лишь с той жестокостью, с которой была осуществлена расправа над «духом» Кромвеля после реставрации монархии.

Следует в общих чертах упомянуть о событиях, предшествовавших восхождению Кромвеля к верховной власти. В 1603 г. после смерти Елизаветы I новым королем Англии стал шотландский король Яков VI (Яков I). Пренебрегая национальными интересами, он сблизился с Испанией, старым врагом Англии, нанося ущерб короне, и подрывая ее престиж. Яков I провозгласил полную независимость короны от парламента и, преследуя пуритан, проявил нетерпимость в религиозных вопросах.

В 1625 г. на престол вступил Карл I, однако политика осталась прежней: экономическое развитие страны тормозилось политикой налогов, пошлин, феодальной системой монополий. В 1628 г. парламент обратился к королю с «Петицией о праве». Со ссылкой на статуты Эдуарда I, Эдуарда III, «Великую хартию вольностей», данную еще Иоанном Безземельным в 1215 г., парламент категорично и бескомпромиссно требовал от короля уважения к правам личности в государстве и существующим законам. В ответ на эту дерзость в 1629 г. Карл I распустил парламент, и в течение и лет правил страной самолично, пытаясь подавить оппозицию путем проведения жесточайших репрессий. В конце концов, Англия разделилась на два враждующих лагеря. С одной стороны, были роялисты, приверженцы короля – аристократы, кавалеры, с другой, – плебейская часть населения, возглавляемая буржуазией и новым дворянством, – «круглоголовые» под предводительством Кромвеля. Сан короля обладал магической силой стародавних обычаев. И только огромная смелость и сила духа Кромвеля помогли сломать психологический барьер веками установившихся традиций. В 1649 г. король был казнен, а королевская власть была отменена как «ненужная, обременительная и опасная». После победы революции встал вопрос о новом правовом устройстве Англии. Мнения разделились. Представители партии «истинных левеллеров» или диггеров беднейшего крестьянства выступали за отмену частной собственности. Но Кромвель (сын небогатого землевладельца) был горячим приверженцем буржуазии и частной собственности. Он решительно выступил против всеобщего избирательного права, за которое ратовали левеллеры. Современники считали Кромвеля «самым умным по уму и энергии правителем в Европе после Ришелье». Возбудив энергию страдающего бедного народа в борьбе за свержение короля и аристократии, после победы революции, Кромвель снова заковал эту энергию в кандалы уже новой буржуазии.