Тайная власть Британской короны. Англобализация - Кузнецов Алексей - Страница 5

Централизованное государство в Англии также формировалось под влиянием французского опыта: богатые города объединялись с баронами против короля. Как отмечает российский историк и социолог Б.Ю.Кагарлицкий, первой победой такого рода стала Великая хартия вольностей (Magna Charta Liberatum), которую принудили подписать неудачливого короля Джонна (Ионна Безземельного) в 1215 г. Новые шаги по преобразованию английского государства были предприняты в середине XIII века Симоном де Монфором (Simon de Monfort) – основателем английского парламента, положившим начало эволюции английских институтов, предопределившим впоследствии политическую специфику островного королевства[18].

Подтверждением степени влияния французской культуры на формирование английской идентичности могут служить следующие факты. Английский философ Ф.Бэкон провел свои юношеские годы в Париже, где, будучи зачислен в состав английской миссии, он выполнял ряд дипломатических поручений. Именно во время трехлетнего пребывания во Франции шотландский философ и экономист Д.Юм подготовил свой главный труд «Трактат о человеческой природе». Под влиянием бесед с Вольтером и другими видными представителями парижских салонов А.Смит, один из отцов-основателей современной экономики, существенно изменил первоначальный ход мыслей в своем классическом труде о «богатстве народов». Поездка во Францию в 1920 г. оказала большое влияние и на мировоззрение известного английского мыслителя и экономиста Дж. С.Милля. Знакомство с французскими экономистами и общественными деятелями пробудило в нем живой интерес к континентальному либерализму, который он сохранил до конца жизни. И сам великий Шекспир много заимствовал у Монтеня, а Б.Джонсон у Монтеня и Жана Бодена. Сравнивая плоды творчества англичан и французов, Вольтер писал: «У англичан вовсе нет таких хороших историков, как у нас, у них нет настоящих трагедий, но они имеют прелестные комедии, восхитительные образчики поэзии и философов, которые должны были бы стать наставниками человечества. Англичане извлекли большую пользу из трудов, написанных на нашем языке, и мы, в свою очередь, должны воспользоваться их опытом, после того, как мы им дали в долг»[19].

Вследствие переселения протестантских фабрикантов, изгнанных из Франции и Бельгии, Англия освоила выделку тонких шерстяных материй, шляп, бумаги, часов, стеклянных, льняных и шелковых изделий. У французов, в частности, англичане «переняли»: принцип свободной торговли «laissez-faire»[20], термин «политическая экономия»[21], «закон Грэшема»[22], количественную теорию денег[23], идею издания знаменитой «Энциклопедии»[24], кинематограф[25], рекламу[26], нелюбовь к личным контактам[27] и пристрастие к изысканным винам[28], архитектурный стиль и многое другое.

Однако наличие одних только идей еще не гарантировало их эффективного практического применения. Немцы оставались главным образом теоретиками, философами и были известны в Европе своей непрактичностью и неуклюжестью, что тормозило их дальнейшее коммерческое развитие. Франция была раздираема придворными интригами, в метрополии царил деспотизм, повсеместное увеличение католического духовенства было равносильно умножению непроизводительного класса, отсутствие последовательности и единства духовенства, короны и аристократии приводило к чрезвычайной дороговизне и неэффективности управления Францией.

В то же самое время, «коренное» население Британии – кельты относились к народам слабо предрасположенным к капитализму. Как утверждает немецкий экономист, социолог и историк В.Зомбарт, «верхний слой, дворянство, живет без всякой склонности к бережливости и мещанской добродетельности, а средние слои коснеют в традиционализме и предпочитают самое маленькое обеспеченное местечко неутомимой наживе… Кельты – горцы в Шотландии, главным образом шотландское дворянство: это рыцарское, любящее междоусобицы, несколько донкихотское племя, которое еще ныне держится за свои древние традиции кланов и почти не затронуто капиталистическим духом. Кельты – это те ирландцы, которые даже в вихре американской хозяйственной жизни по большей части сохранили свое размеренное спокойствие, и за океаном так же стремятся спастись в безопасную гавань какой-нибудь службы».[29]

Хотя шотландцы были исключительно мужественны и воинственны (в ранней истории Шотландии было больше восстаний и свержений монархов с престола, чем в какой-либо другой стране), их чрезмерное суеверие мешало развитию городов и интеллектуальному подъему. Из-за бедности почвы, преобладания горных массивов и неудачного географического местоположения (Шотландия расположена на более чем 790 островах) шотландцы долгое время пребывали в нищете. Протестантизм, которым шотландцы гордятся, не принес им никакой пользы, и был не в силах освободить их от религиозных предрассудков. Шотландцы не могли изготовить даже оружия, которым воевали – оно завозилось из Фландрии.

Однако, характерной чертой шотландцев, как отмечает В.Зомбарт, является то, что наряду с евреями и флорентинцами, они принадлежат к величайшим народам-торговцам[30]. Для материализации шотландского предпринимательского духа необходимо было уничтожить шотландскую аристократию, кровь которой противилась всякому торгашеству. С XV века она быстро приходит в упадок из-за вечной нужды в деньгах и своего неумения их тратить. Англия воевала с Шотландией на протяжении более четырехсот лет, но так и не смогла подчинить ее в полной мере. Акт об объединении с Англией был подписан разоренными и подкупленными шотландскими аристократами[31]. Чтобы окончательно лишить шотландскую аристократию поддержки и уважения на родине, в 1748 г. английский парламент принял закон, лишивший ее права наследования земли[32].

После объединения с Англией в 1707 г. Шотландия, до этого отсталая во всех отношениях страна, пробуждается от вековой спячки и с этого момента начинается ее бурное развитие. В XVIII веке Глазго превращается в один из крупнейших промышленных центров. На этот период приходится творческий расцвет шотландских мыслителей Д.Юма, А.Смита и Джеймса Милля. Можно утверждать, что именно «шотландский фактор» сыграл важную роль в укреплении империалистического духа Британии. Шотландские рыцари, лишенные наследства, гораздо охотнее англичан выявляли желание осваивать британские заморские территории и гораздо легче ассимилировали с коренным населением. В середине XVIII века население Шотландии равнялось чуть более одной десятой населения Британских островов, однако три четверти всех британских мигрантов в Северную Америку в этот период были шотландцы и ирландцы. Шотландцы же составляли и около половины административного персонала Британской Ост-Индской компании: 47 % писарей, 48 % офицеров, 57 % клерков в коммерческих департаментах, 52 % фельдшеров [33]. В период между 1717 и 1776 гг. примерно половина из 40 тыс. заключенных, которые были высланы в американские колонии, были уроженцами Шотландии и Ирландии. С 1730 года 12 из 52 британских премьер-министров были шотландцами, включая Т. Блэра и Г. Брауна. Отец бывшего премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона – Ян Доналд Кэмерон – был шотландцем. Первое издание «Британской энциклопедии» подготовлено «Обществом джентльменов в Шотландии». Хотя Шотландия сохранила свой собственный парламент, церковь и систему образования, она не имела права на самоуправление, которое напротив широко применялось Англией в отношении ее заморских территорий.