Потерянные Звёзды - Грэй Клаудия - Страница 63

— Правильно. — Сиене удалось выговорить слова даже спокойнее, чем она старалась.

Тейн кивнул, принимая ее оценку так же безоговорочно, как когда-то принимал приказы.

— Тогда могу я остаться с вами? Или должен уйти?

Очевидный подтекст гласил: «Вы собираетесь сдать меня Империи?»

Девушка поклялась сделать это. Ее клятва верности требовала именно этого, особенно теперь, когда она знала, что Тейн присоединился к Альянсу.

Но святость этой вахты была важнее. Поручившийся честью за пострадавших заслуживал защиты. И потому, когда отец посмотрел на Сиену, приподняв бровь, она кивнула и отступила от двери, впуская Тейна.

Тогда, в Крепости, он внимательнее, чем ей казалось, слушал ее объяснения верований и ритуалов долин, пока они коротали часы в своем убежище. Тейн должным образом обратился к ее отцу, слегка склонив голову в знак уважения:

— Парон Ри, я не сомневаюсь в чести вашей семьи.

— Благодарю за решение остаться с нами. — Отец колебался, ведь он лишь пару раз видел Тейна и всегда считал его избалованным богатым мальчишкой, пробравшимся к успеху, держась за Сиену. Конечно, он никогда прежде не пожимал Тейну руку, но теперь именно так и сделал.

Девушка закрыла дверь. Руки не очень ее слушались, и она долго возилась с замком. Она рассталась с Тейном три года назад. В ту ночь она едва успела дойти до комнаты, прежде чем разрыдалась. Едва ли Тейн продержался дольше.

«Я сказала ему, что донесу, если когда-либо его увижу. Сказала, что если он когда-либо вернется на Джелукан, то будет арестован. Попадет в тюрьму. Возможно, погибнет». За последние несколько лет даже меньшие измены стали караться жестче.

Но Тейн все равно вернулся.

— Хорошо. — Парень стоял в центре главной комнаты, высокий и внушительный. Казалось, помещение с купольным потолком было для него слишком тесным. — Что нужно делать?

Отец указал на стол:

— Вашего присутствия достаточно. Вы голодны? У нас есть суп, спасибо Сиене.

— Я не хотел бы утруждать…

— Ты несешь вахту, — сказала девушка резче, чем хотела. — Остаешься с нашей семьей. Это означает, что ты имеешь право на наше гостеприимство и защиту, пока ты здесь.

— Тогда я буду суп. Спасибо. — Тейн опустился на пол, с некоторым трудом скрестив длинные ноги под низким столиком.

Отец решил сам принести еду гостю — в знак ритуального приветствия их единственного союзника. К тому же он наверняка почувствовал, что Сиена и Тейн хотят поговорить. Им нужно было поговорить, девушка хорошо это понимала, но не имела ни малейшего представления, с чего начать.

Лучше с самого важного.

— Спасибо, — сказала она. — За поддержку.

Тейн кивком указал на вход:

— Я не увидел других флагов.

— Родные покинули нас. — Девушка горько улыбнулась. — Больше никто не пришел. Только ты.

Он помедлил, прежде чем заговорить снова:

— Знаю, твоя мать невиновна. Никто из долин никогда не сделал бы ничего подобного. Тем более кто-то из твоей семьи.

Их взгляды встретились и задержались надолго, прежде чем молодые люди смогли отвести глаза.

Когда отец поставил перед гостем тарелку с супом, Сиена заметила, как медленно он двигается. Должно быть, папа не отдыхал ни минуты с тех пор, как больше недели назад арестовали мать.

— Папа, сегодня бодрствую я. — Сиена положила руку на плечо отца. — Идти в постель.

— Я могу не спать, — сказал Тейн. — Кто-то должен бодрствовать до рассвета, так ведь? Если так, то это должен быть я.

Папа, очевидно полагая, что дело улажено, поцеловал Сиену в щеку и пошел к себе в комнату, не проронив больше ни слова. Девушка надеялась, что он уснет, едва коснувшись подушки, и не только потому, что отец нуждался в отдыхе. Она не хотела, чтобы он услышал их с Тейном разговор.

Они молчали, пока дверь за отцом не закрылась. У девушки дрожали колени, когда она садилась на подушку рядом с Тейном; близость к нему напомнила ей ту ночь, что они провели вместе. Ее любимый растерял остатки юношеской мягкости. Все в его облике кричало о почти агрессивной мужественности; широкие плечи, твердые мышцы, густая тень рыжеватой щетины на впалых щеках. Но Сиена отвернулась, чтобы не видеть его лицо, и сказала:

— Знаешь, здесь опасно.

— Я был осторожен. Не оставлял транспорт до темноты. Снял краулер под фальшивым именем, направился прямиком сюда. Уйду тоже ночью. Не увижу никого, кроме тех, кто войдет в этот дом. Я в безопасности, если только ты не решишь меня выдать.

— Теперь ты знаешь, что не выдам.

— Потому что я под «защитой дома»? — спросил Тейн, явно спрашивая; «Или у тебя есть иная причина?»

Она ничего не ответила. Обхватив себя руками, Сиена сказала:

— Сегодня я буду нести вахту.

— Ты вымотана — это же видно, — сказал он резко, словно вынося приговор. — Я выспался на корабле, так что могу посидеть.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Это уже не ритуал, так ведь? Иначе твой отец мне сказал бы. Тогда почему?

Она слишком устала, чтобы скрывать правду:

— Потому что не хочу быть чем-то тебе обязанной.

Он рассмеялся удивленно. Тейн не ожидал, что Сиена так рассердится; и он явно не знал, что ей известна правда о его участии в Повстанческом Альянсе, хотя уже начал это подозревать. Сейчас он, похоже, также разозлился на нее, несмотря на то что в последнюю встречу они едва сумели оторваться друг от друга.

— Посмотри на это с другой стороны, — очень тихо произнес Тейн, и Сиена против собственной воли вновь впилась в него взглядом. — Я уже у тебя в долгу — за ложь о моем самоубийстве, за то, что ты не выдала меня. Если я останусь нести вахту сегодня, будем квиты. Никто не будет никому обязан. Хорошо?

В детстве Сиена читала ужасные истории о жестоких и варварских наказаниях, применявшихся в старые времена, еще до того, как ее предки оставили родную планету или вообще узнали, что есть жизнь среди звезд. Одна из таких историй снилась ей в кошмарах: как человека привязывали за ноги и за руки к четверке зверей, которые тянули в разные стороны до тех пор, пока не разрывали тело жертвы на части. Образ этой пытки преследовал девушку в кошмарах, и она радовалась, что с ней никогда не случится ничего подобного.

Оказывается, такое можно проделать не только с телом, но и с душой.

Она принесла клятву верности Империи, нашла там друзей на всю жизнь, отлично служила. Но давние тени становились все гуще: бесполезная гибель стольких пилотов, усилившееся давление, требование отбросить все, чем она дорожила, коррупция и упадок здесь, на Джелукане. Хотя еще больше всего мучили воспоминания об Алдераане, убитом ради неудачной попытки предотвратить войну.