Потерянные Звёзды - Грэй Клаудия - Страница 62

— Признали. — Голос отца напрягся. — Но никто не пришел.

Такого не могло быть.

— Никто?

Он кивнул.

Сиена вспомнила о днях, когда оставалась в доме семьи Ньерр, защищая их в самые тяжелые часы. Они все вместе праздновали, когда обвинители наконец отступили и приняли имперскую версию событий… хотя сейчас это удивило Сиену.

— Как мог кто-нибудь, кто знает маму, подумать, что она могла что-то украсть?

— Они знают, что она не брала деньги! — отрезал отец. — Все знают, но ни один не признается.

— Но… отказаться быть с тем, кого ошибочно обвинили…

— Ее обвиняет Империя. Мы присягнули Империи. Выступить против нее будет наибольшим бесчестьем!

— Ты не можешь выступать против мамы. — Сиена в шоке смотрела на отца. — …Правда ведь?

— Твоя мать понимает требования чести, как и я. Ты забыла их, Сиена? — Его пронизывающий взгляд уставился на нее, и дочь не осмелилась сказать больше ничего.

«Но как же правда? — подумала она. — Как может правда не иметь никакого значения? Когда стало почетным принимать наглую ложь?»

— Прости меня, — сказал отец, и голос его прозвучал еще глуше, чем раньше. — Дни выдались трудными.

— Знаю. Прости. Но теперь я здесь.

Прошел час. Они поели в тишине суп с хлебом. Страх и беспокойство не смогли помешать Сиене насладиться вкусом настоящей еды. Сидеть у родного очага, с отцом, даже слышать крики соляных ястребов — в этот момент она могла себе представить, что никогда не становилась офицером, даже не покидала Джелукан. Что все случившееся было лишь сном.

Но надолго уйти в мечты не получалось. Реальность давила все сильнее с каждой минутой, потому что сообщение от магистрата не приходило, как и родственники из долин. Ни одной живой души. Неглубокая траншея с песком возле их дома осталась пустой, демонстрируя всю глубину позора семьи Ри.

Небо успело потемнеть, прежде чем Сиена осмелилась спросить:

— Папа, почему ты так уверен, что никто не найдет истинного виновника?

— Ты знаешь ответ. Не оскорбляй нас обоих, заставляя меня произносить его.

Девушка уже сделала самый логичный вывод: мошенник был имперским чиновником, занимавшим достаточно высокий пост, чтобы фальсифицировать записи.

— Магистрат не будет публично опрашивать имперских чиновников? Даже накажет маму…

— Сиена, послушай меня. Ты служишь в Имперском Звездном Флоте, и я горжусь этим. Все, что есть хорошего в Империи, исходит от тебя и таких, как ты. — Парон похлопал дочь по руке. — Но в каждом правиле, в каждом правителе есть и дурная сторона. Здесь, на Джелукане, мы… видели больше плохого. Но не усомнимся в нашей верности.

Она вновь подумала о закопченном небе, горах, израненных разрезами, похожими на следы когтей какого-то чудовищного зверя. Отец отказывался понимать происходящее, хотя все вокруг вопило о коррупции и разорении.

«Просто Джелукан стал кормушкой для нечестного губернатора. Высшие чины не знают правды. Если бы знали, то приняли бы меры».

Так сказала себе Сиена. Но эти объяснения звучали так смешно, что она не могла поверить в них, не то что высказать вслух. Она вспоминала лицо Роннадама, когда тот разрешил ей отпуск, и то, насколько он был уверен, что имперские суды примут правильное решение. Он знал, потому что «правильным» решением будет не то, что истинно, а то, которое оправдает любые действия имперских властей. Маска справедливости значила больше, чем реальность.

И все же.

— Ни один человек из семей, папа?

Отец махнул рукой куда-то в сторону пустыни.

Казалось, им больше не о чем было говорить. Сиена ходила по дому, словно в трансе, убрав остатки еды и вымыв посуду. Половина ее мира вновь казалась сказочной, но теперь нереальным стал собственный дом. Как она могла в столь любимой обстановке чувствовать себя настолько ничтожной и больной? Она почти хотела вернуться на «Палач», где очищенный воздух пах озоном и никто никогда не отклонялся от правил.

Ее путь на Джелукан занял десять часов; Сиена была слишком взволнована, чтобы даже думать о сне во время поездки. Теперь, еще десять часов спустя, усталость брала свое. Голова отяжелела, глаза болели. Но во времена испытаний всегда кто-то бодрствовал в доме обвиняемого. Как правило, верные друзья и члены семьи по очереди оставались на ночные бдения, но Сиена с отцом остались одни. Как бы она ни устала, она знала, что папа вымотан гораздо сильнее.

— Иди спать, — тихо сказала девушка. — Я буду держать вахту.

— Тебе нужно отдохнуть.

— А тебе нет?

— Ты проделала такой путь сюда… — Но голос отца был тих.

Ему не хватало даже силы спорить с ней.

Сиена услышала жужжание краулера снаружи. Она так жаждала прихода друга, что звук заставил вспыхнуть надежду в ее груди, и девушка тут же мысленно обругала себя. «Многие люди ездят этой дорогой в долины. Никто не придет к тебе».

Но краулер остановился. Сиена услышала шаги и — о, хвала Силе! — безошибочный звук древка флага, втыкаемого в песок.

Торжественно улыбнувшись, девушка похлопала отца по плечу и подошла к двери. По крайней мере один человек остался верен. Один человек, несмотря ни на что. Будет ли это кто-то из Ньерров, пунцовый от стыда, что пришел так поздно? Или один из старейшин с ворчанием, что он пошел на риск, игнорируя имперских чиновников от имени всех родных?

Сиена распахнула дверь прежде, чем гость успел постучать, — и замерла. Невозможно было двигаться, даже произнести что-то, кроме его имени.

— …Тейн? — прошептала она.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Тейн всегда оставался жить в каком-то уголке ее души. Сиена часто думала о нем, но искренне верила, что больше никогда его не увидит. И все же вот он, стоит на пороге, не зная, будут ли ему рады. Выражение его бледно-голубых глаз было невозможно понять.

— В чем дело? — спросил отец.

— Мистер Ри, я — Тейн Кайрелл. Я услышал о том, что случилось с мамой Сиены, и… хотел поддержать. Если вы меня примете. — Тейн махнул рукой в сторону песка, где плескался одинокий флаг. — Сиена как-то сказала, что люди, не принадлежащие семьям долин, могут принести обычный красный флаг, ведь у нас нет родовых знамен. Мне кажется… думаю, именно так она сказала.

Он впервые заколебался, и эта неуверенность заставила Сиену вновь увидеть в нем мальчика, которого она встретила когда-то давно. Но этот момент не продлится долго: мальчик исчез, сменившись незнакомцем.

— Я правильно запомнил ритуал?