Зима (ЛП) - Роуз Френки - Страница 45

Он движется быстрее, чем я понимаю, к чему это приведет. И у меня просто нет возможности предотвратить то, что следует дальше. Он шагает вперед, резко прижимает меня к стене и впечатывает свое тело в мое. Его рот обрушивается на мой, а губы так сильно впиваются в мои, что я чувствую вкус крови. Кто-то в коридоре громко улюлюкает, видимо, со стороны это кажется романтичным проявлением чувств на публике. Крики стихают, когда я со всей силы толкаюсь, пытаясь избавиться от него. Мне удается повернуть голову в сторону, я тяжело дышу, но попытки отодвинуть его тело проваливаются.

— Ноа! Какого черта?!? — Злость в моем голосе смешана с паникой. Три девчонки с хмурым видом останавливаются в коридоре, пытаясь понять что это — ссора двух голубков или нечто более серьезное.

Ноа отступает назад, но все еще держит меня за руку, крепко вцепившись пальцами в мою кожу.

— Ты строишь из себя гребаную святую, а на деле — просто шлюха, Эвери. Самая обыкновенная, — произносит он. — Не нужно было увиваться вокруг меня, если ты не хотела быть вместе.

У меня просто отвисает челюсть. Некоторые слова — как красный флаг, стоит их произнести, и дальше сплетни разрастаются с пугающей скоростью. Шлюха — одно из них. Рядом с застывшими в тревоге девушками останавливаются два парня, идущих по коридору. Тот, что повыше, брюнет, покрытый татуировками, улыбаясь, подходит ближе.

— Салют, Эвери! — его ухмылка намекает на близкое знакомство, но мы не знакомы. Он продолжает, не обращая внимания на мое смущение. — Ты помнишь о тех конспектах, которые спрашивала на прошлой неделе? Найдешь время зайти за ними? — Его глаза опускаются на руку Ноа, которая держит мою мертвой хваткой, их яркий стальной блеск посылает четкое сообщение — убери свои гребаные лапы или я тебе их переломаю.

Ноа хмурится, но отпускает. Я вырываюсь и делаю шаг от него, молчаливо благодаря незнакомца глазами.

— Да, конечно. Сейчас идеальное время.

Незнакомец посылает мне улыбку — без осуждения и всего такого, — и кивает.

— Ну, хорошо. Тогда пойдем.

И я иду вперед, прижимая к себе папку как самое дорогое, что есть в моей жизни. Не оглядываясь, я чувствую горящий взгляд Ноа пока мы идем по коридору, дверь за нами захлопывается, и я оказываюсь на улице с парнем, с которым ни разу не разговаривала.

— Спасибо… Это был небольшой…

— …трындец, — подхватывает парень с татуировками.

Я пытаюсь улыбнуться, настраиваясь на позитивный лад. Этому парню не стоит знать, что на секунду Ноа действительно меня испугал.

— Да. Именно. Прости, я… Мы знакомы? — Я не видела татуировки. Его лицо тоже незнакомо — неудивительно, учитывая, что студгородок насчитывает около шести тысяч человек, и я, как правило, держусь особняком.

— Неа, не знакомы. — Татуированный парень протягивает руку. — Я Алекс.

Я пожимаю руку, хотя и терзаюсь смутными сомнениями.

— Но ты мое имя знаешь, так ведь?

Он поджимает губы в тонкую линию, наклоняя голову в бок.

— Да. Но это не моя вина. Твои фото были развешены повсюду в кампусе, вплоть до вчерашнего вечера, кстати.

— О. Понятно. — Я забираю руку и опускаю голову, мечтая провалиться на месте.

Алекс просто пожимает плечами.

— Да не переживай ты. Здесь каждый день — новый скандал. На следующей неделе о тебе и не вспомнят. — Он собирается уходить. — Не позволяй никому заставлять чувствовать себя будто тебе здесь не место. Ты здесь по праву. Как и они.

От этой мысли меня пробирает на смех.

— Легко сказать.

Он пожимает плечами.

— Мне пора. Увидимся. Не расстраивайся из-за всяких ублюдков, ладно?

Я разглядываю свои ботинки, покрытые темными разводами от тающего снега.

— Тоже проще сказать, чем сделать.

— Неправда. Вот. — Он лезет в карман и что-то достает — клочок бумаги, судя по всему.

— Я занимаюсь организацией вечеринок в клубе, в качестве дополнительного заработка. Приходи на любой концерт. Выпьешь пиво. Потанцуешь с подругами. Тебе полегчает, я обещаю. — Алекс протягивает мне флаер — черный с белой окантовкой. Это список предстоящих музыкальных мероприятий. И уходит, закинув сумку на плечо. — И прими совет. Тебе стоит сообщить об этом парне в службу безопасности на кампусе. Он выглядел немного сумасшедшим. — Он улыбается, поворачивается, и уходит. Никаких вопросов о плакатах, правда там написана или нет, похожа ли я на своего отца и тому подобное. Ничего.

Я вижу, как он исчезает в толпе людей, которые направляются на следующее занятие, меня поражает одна мысль: может быть, он прав. Может быть, в этот раз все будет не так плохо. Может быть, в этот раз на следующей неделе обо мне забудут.

Хотя один человек точно не забудет.

Я, конечно, сказала Морган, что заявлю на Ноа в полицию после вчерашнего, но честно говоря, собиралась спустить ему это с рук. Он просто разозлился, и я чувствовала себя виноватой. Но сейчас… Сейчас я взволнована. У Ноа было время остыть и обдумать все, но вместо этого он кажется еще злее и угрюмее. И у меня будто упала пелена с глаз, когда это сказал незнакомец, подтвердив слова Морган. Кроме того, я больше не хочу чувствовать себя уязвимой из-за Ноа Ричардса.

Никогда.

По пути домой я разворачиваю флаер, который дал Алекс, и в глаза моментально бросается название одной группы из списка.

D.M.F.

Группа Люка.

Убираю листовку и направилась к полицейскому участку, хотя должна была сделать это еще утром. Молодая девушка в полиции принимает мое заявление о поведении Ноа, но не кажется и мало-мальски заинтересованной. Похоже, работа в студгородке, где каждые выходные гулянки и пьяные драки, повлияла на ее чувствительность. Но она заверила меня, что «серьезно относится к подобного рода вещам». Я не вмешиваю сюда Люка. Для его работы не очень полезно быть вовлеченным в «романтические» разборки.

И ухожу домой, все еще крепко зажав пальцами в кармане листовку.

28 глава

Брейквотер

11 лет назад

Люк

Я слышу шипящий звук выпускаемого газа. Щелк, щелк, щелк. Мои глаза закрыты, но я точно улавливаю, когда поворачивается ручка — с таким звуком, вффффф…, затем слышу как вспыхивает огонь. Открываю глаза и надеюсь, что он ушел, но это не так, конечно.

Он берет эту серебристую штуковину — мамочка использует ее для жарки яиц, не могу вспомнить, как она называется, — и поднимает ее так, чтобы я видел. Он выглядит вялым и бледным, как те наркоманы на картинках, которые нам показывали в школе. Но он не под кайфом. Нет, все еще хуже, он пьяный. По крайней мере, если бы он был под кайфом, то не злился бы так. Он почти роняет ее — маленькую девочку, которую держит свободной рукой.

— Я не шучу. Ты меня слышишь, Лукас?

Я пячусь назад и прячу руки за спиной, что отражает, насколько я не хочу делать то, что он мне велит делать.

— Хочешь, чтобы я сделал ей больно? — невнятно произносит он.

— Я не… Я не могу… — говорю я ему.

— Чертова размазня! Чертов педик-размазня! Делай, как я тебе сказал, мать твою!

Я тут же отскакиваю и ныряю за стол, немного успокоившись, когда между нами возникает хоть какое-то препятствие. Сердце вырывается из грудной клетки. Что он сделает? Что он теперь сделает? Он хмурится, пытаясь собраться с разбегающимися мыслями.

— Хорошо, — ворчит он. — Ты знаешь, что будет. — Он снова наклоняется к плите и засовывает серебряную штуковину в огонь.

И держит ее там до тех пор, пока металл не становится красным.       

29 глава

Хитрая лиса

— Самое ужасное во всем этом, Глен, что этот парень был частью общества. Он работал с трудными подростками, которые попадали в неприятности. Кто знает, чем он с ними занимался.