Зима (ЛП) - Роуз Френки - Страница 44

Я беру телефон и вздрагиваю, попутно отмечая, что сейчас всего шесть часов. Дрожь перерастает в удивление, и я хмурюсь, увидев на экране имя Люка. Я беру трубку и говорю громким шепотом:

— Какого черта ты звонишь мне в шесть утра? — На секунду я надеюсь, что мой номер был набран случайно, в кармане, и собираюсь молча положить трубку. Но он начинает говорить, и я понимаю, что мой номер набран не случайно, а по пьяной лавочке.

— Разница между Вайомингом и Нью-Йорком два часа, так что... здесь четыре. Твой дядя сказал, что нужно дождаться восхода солнца и позвонить тебе, но он не уточнил, где должно взойти солнце, так что... По-моему, сейчас самое время. Проверишь?

— Нет! Солнце еще не взошло! Тебе надо проспаться, Люк.

— Я не могу спать.

— Почему нет?

— Ты знаешь, почему нет, — мягко отвечает он.

Я чешу нос, пытаясь выровнять дыхание.

— Да, я знаю.

— Брэндон сказал передать тебе, чтобы ты позволила мне вытащить себя из скорлупы, — произносит Люк. Он не очень четко выговаривает слова. Не то чтобы совсем непонятно, но это не речь трезвого человека. — Понятия не имею, что это значит, но если тебя нужно вытаскивать, я готов.

Черт побери Брэндона и его длинный язык.

— Мне не нужна помощь с вытаскиванием, но спасибо. Тебе нужно пойти поспать, Люк.

— Мы можем увидеться, когда я приеду домой? — шепчет он.

Я натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза. Похоже, мое сердце готово разорваться.

— Ты хочешь этого? В последнюю нашу встречу...

— Ты сказала, что стоишь на краю пропасти.

И я все еще чувствую эти слова, сорвавшиеся с моего языка.

— Да, прости.

— Не извиняйся, — его голос звучит тихо и нежно. — Просто перестань прятаться от меня. Я не совсем понял, что ты имела в виду под этими словами. Это прозвучало как что-то плохое. Но ты должна знать одну вещь, я поймаю тебя. Что бы ни случилось, я всегда поймаю тебя.

Внезапно я чувствую себя самой огромной идиоткой на планете. Глаза наполняются слезами, и они готовы пролиться в любую секунду.

— Люк?

— Да?

— Я облажалась. Реально облажалась. Ты должен ненавидеть меня.

На мгновение он замолкает. Я слышу его дыхание на том конце провода. В конце концов, он говорит:

— Ты знаешь, что я не ненавижу тебя. Точнее, наоборот. Вот в чем проблема.

Я впиваюсь ногтями в собственную руку.

— Ты прощаешь меня? За то, что я сбежала? Будет ли слишком с моей стороны просить тебя об этом?

— Нет. С твоей стороны будет слишком — снова убегать от меня. Вот чему я действительно не могу радоваться.

— Я не буду. Обещаю, я не буду.

— Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то секреты. Брэндон посоветовал мне рассказать тебе... про то, что со мной произошло в детстве. Но я не думаю, что смогу. Не сейчас. Ты же подождешь? — он говорит слишком быстро, проглатывая слова, алкоголь делает его уязвимее. И еще более желанным.

Я прикасаюсь кончиками пальцев к губам, пытаясь понять — улыбаться мне или плакать.

— Я подожду.

Я так и не засыпаю снова. В голове кружит слишком много мыслей. Мне хочется свернуться клубочком и рыдать, но не от горя, а от счастья. Я никогда, ни мгновения, не верила, что мы можем быть вместе. Ни секунды. Даже когда он на всю улицу кричал о том, что я ему не безразлична с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, я не позволяла себе об этом задуматься. Я не была готова к риску остаться с разбитым сердцем, не готова к риску испытать вообще какую-либо боль, но сейчас... Я не знаю. Сейчас, возможно, я верю в то, что все будет хорошо.

***

Возвращение в Колумбийский — одна из самых тяжелых вещей, которую мне приходилось совершать в жизни. Если бы пять лет назад у меня был выбор, я бы ни за что не вернулась в школу. Я бы бросила ее. Перешла на домашнее обучение. Переехала бы в другой штат и начала все сначала. В общем, просто сбежала. Возвращаясь назад, я понимаю, что моя мать просто взяла все в свои руки, не поинтересовавшись моим мнением. Мне пришлось лицом к лицу столкнуться с реальностью, и это было ужасно. Но сейчас я сама контролирую происходящее, и не хочу однажды обернуться назад и понять, что сама выбрала путь изгоя. Путь, полный насмешек и издевательств. Время убегать истекло.

Едва я вошла и до самого окончания лекции, все взгляды были обращены на меня. Все плакаты на территории колледжа были сняты по требованию Аманды Сент-Френч, но даже моя мать не могла заставить людей не глазеть. Я вроде как привыкла к подобному, но не в таком масштабе. Колумбийский университет гораздо крупнее Брейквотерской старшей школы, здесь чертова туча народу, если проводить параллели. И, к сожалению, каждый теперь в курсе, кто я такая. Время, которое я жила здесь инкогнито, было замечательным, но каждую секунду я боялась того, что будет, когда истина будет раскрыта. Теперь мне нечего скрывать, и это почти облегчение. Больная и извращенная форма облегчения, но все же.

Занятие проходит без эксцессов. Мне удается абстрагироваться от перешептываний и обсуждения за спиной. Но не от взгляда Ноа, направленного через всю аудиторию и застывшего на мне. Каждый раз, когда я украдкой поглядывала на него, он со злостью смотрел на меня. И я понимала, что если на меня так действует его хмурый вид, когда он находится в противоположном конце аудитории, то встречаться с глазу на глаз я точно не горю желанием. Я возвращаю ему такой же внимательный и сердитый взгляд, и сердце начинает биться сильнее, когда он, наконец, отворачивается. Оставшееся время урока я не смотрю на него.

За десять минут до конца занятия жужжит мой телефон. Это Люк.

Люк: Извини за ранний звонок, который тебя разбудил. Если тебя это утешит, у меня адское похмелье. Простишь?

Я набираю ответ и отправляю.

Я: Возможно. Зависит от...

Люк: От чего?

Я: От того, сможешь ли ты мне пообещать, что мы не будем с тобой разговаривать всю неделю. Мне нужно время, чтобы во многом разобраться.

Я думаю это то, что нам нужно. Это то, что нужно мне. Неразбериха с Ноа, похожая на ночной кошмар; непонимание того, как все разрулить в колледже… Папа. Все накладывается одно на другое. При следующей встрече с Люком я хочу, чтобы в моей голове все было разложено по полочкам. И я могла думать о нем и только о нем. Он этого заслуживает.

Люк: Как скажешь, Эвери. Я никуда не денусь. X

Это «Х»(прим.ред. в переписке так обозначается поцелуй) похоже на запоздалую мысль. Он колебался — стоит писать, не стоит? Так мило, что он приписал в конце сообщения поцелуйчик. И снова пишет.

Люк: И мне, правда, жаль, что я позвонил тебе пьяным. Это не круто.

Я: Да ладно, все в порядке. Хотя я не думала, что когда-нибудь такое услышу. Была уверена, что бутылка — это мой запатентованный способ решения проблем.

От его ответа сердце пропускает удар.

Люк: Нет, не в порядке. Это совсем другое. Это ты.

Ноа оказывается рядом еще до того, как толпа с галерки вываливается из аудитории. Он без шапочки, и несколько девчонок смотрят на него во все глаза. Ноа запускает руку в волосы и натянуто улыбается:

— У тебя еще есть занятия после этого?

— Я не хочу с тобой разговаривать, Ноа.

— Нда, но мы должны это сделать. Ты же не считаешь, что здесь подходящее место для подобного разговора?

Я качаю головой, крепче прижимая папку к груди.

— Мы ничего друг другу не должны. Давай оставим все как есть.

— Но между нами не все…

— Между нами никогда ничего не было, Ноа! — Я останавливаюсь, оборачиваясь к нему лицом.