Военно-медицинская акаМЕДия - Орловский Михаил Сергеевич - Страница 51

А ещё бы оркестр.

И ещё кого-нибудь.

Это всё. Надеюсь, вы хотя бы раз улыбнулись.

Если нет, то мстя наша будет страшна!:-)

Лекция 52 О ЧУДЕ

Несмотря на наряды и тяжёлые дисциплинарные увечья, скажем смело: лимузин — это прелестно. Это чудесно. А главное, безопасно. На таком и убиться сложно и вообще хоть как-то пострадать мало реально. Если только в пропасть сигануть или под КамАЗ со всей дури влететь. Но идиотов так поступать нет. Посему лимузин всё же безопасное средство передвижения. А вот мотоцикл, например, подобным свойством похвастаться не может. Некоторые особенности конструкции слегка отличают езду на нём. Как сейчас помню, когда мне впервые удалось с мотоциклом встретиться. Не на перекрёстке, слава богу, встретиться, а в смысле встретиться с последствиями поездок на этом далеко не общественном виде транспорта.

Одним майским днём джип мчался по окраинам Петровичбурга с рекордной для данного места скоростью — сто сорок километров в час. В машине сидела важная персона, о чём свидетельствовала висящая на хвосте охрана. Однако, похоже, персона в джипе оказалась и не такой уж и важной, поскольку здорово экономила на собственной безопасности. И экономию видно было невооружённым глазом: телохранители персоны ехали на самом обыкновенном, я не побоюсь этого слова, двухколёсном мотоцикле. И всё бы было ничего, и доехали бы наверняка до нужного им дома, но на повороте водитель «железного коня» не справился с управлением и на полном скаку влетел во встречно движущийся столб, на котором по воле случая размещалась социальная реклама. Реклама изображала мотоциклиста в зеркале заднего вида впереди идущего автомобиля, и была надпись. Надпись гласила:

ВКЛЮЧИ ПОВОРОТНИК СОХРАНИ ЕМУ ЖИЗНЬ

К сожалению, у столба, на котором висела реклама, поворотников не было. А если бы даже и были, то это никоим образом не изменило бы ситуацию. Столб при всём желании не мог спасти летящих в него мотоциклистов. Даже если бы умел ходить. Ведь мотоцикл нёсся как ураган. В подобных случаях обычно говорят: «летел дальше, чем видел» или «писец подкрался неожиданно». Одним словом, приехавшая карета «скорой помощи» не замедлила констатировать смерть у одного, так сказать, байкера и множество переломов и сотрясений у второго. Дыхание, правда, отдалённо прослеживалось.

— Может, сразу в морг? — глядя на тело, прямо в глаз, спросил врача опытный фельдшер.

— Пока поедем, а там посмотрим, — ответил не менее компетентный доктор, хотя, глядя на покорёженное железо, он мысленно похоронил всех участников сего происшествия ещё до выхода из машины.

Пока везли, пока пробки — определились. Одного в морг, другого на травматологию. Морг оказался ближе, поэтому патологоанатом долго махал секционным ножом, утверждая, что нужно ему было обоих оставлять. «Чего они там в травме над трупом измываться будут, — аргументировал он. — Вы хоть посмотрите на это чудо! Оно же к праотцам готовится».

Однако «скорики» остались непреклонны, и это чудо притащили к нам. Живое. Пока.

— Возьмёте? — с опаской поинтересовался у нас фельдшер.

— Конечно! — радостно согласились мы, обожающие критических пациентов. — Если есть хоть одно сердцебиение в минуту — забираем.

Таким образом, проверив работу сердечной мышцы, мы оформили клиента себе. Описывать его тебе, дорогой читатель, это всё равно, что переписать половину травматологии. Короче говоря, у мужчины нога в колене сгибалась во все стороны, а руки представляли головоломку шестого уровня, выпущенную в одной из последних серий.

Единственная удача — это почти целый позвоночник и вроде не повреждённая черепушка. Спросить нас про своё ближайшее будущее пострадавший не мог. Челюсть его оказалась сломана в трёх местах, да и сам он далеко не походил на доброго молодца. Сразу при поступлении анестезиологи не замедлили ввести пациента в лекарственную кому. Для притупления болевых ощущений.

Чуть позже сделали не одну репозицию. И даже не две. Наложили несколько аппаратов Илизарова и истратили пару литров медикаментов. Пациент медленно, но уверенно пошёл на поправку. Через два месяца он уже ходил на костылях, а через три ему вручили выписку. Спустя полгода он пришёл с палочкой нас поблагодарить. Крепко поблагодарить. По-взрослому. На мотоцикл он больше не садился и улицу переходил весьма осторожно. А порой и совсем отказывался от подобной идеи.

Наша учёба продолжалась, и в клинику поступали свежие пациенты. ДТП, укусы, вывихи, падения. Казалось, что за окном происходят какие-то боевые действия. Чаще, правда, люди воевали сами с собой. Последний факт как раз и подтвердил наш недавний мотоциклетный клиент.

Я уже покидал кафедру, как в дверях столкнулся со старшим ординатором Максимом Павловичем.

— Мишаня, постой, — окликнул он меня.

— Да, Максим Павлович, — притормозил я.

— Помнишь того мотоциклиста, что вернули с того света?

— Помню.

— Прикинь, он после выписки закурил. Много закурил и года через два попал в онкоклинику с раком лёгких.

— Слушай, а сколько ему было? Молодой вроде.

— Молодой, почти сорок два. Но суть не в этом. Суть в том, что ни химиотерапия, ни облучения не принесли желаемых результатов. В скором времени наш мотоциклист отбыл. Отбыл, так сказать, к праотцам. Досрочно. Представляешь?

— Представляю, — вздохнул я. — Когда человек сам себе яму роет, медицина бессильна.

— Бессильна, — констатировал Максим Павлович и, махнув рукой, пошёл помогать другим вредителям своей собственной жизни.

Лекция 53 ПРО ЗЕМСКУЮ ПРАКТИКУ

Настал долгожданный пятый курс. Финишная прямая. На сём курсе ты себя чувствуешь совсем уже врачом, способным на всё, вся и все. Ты готов резать там, где не режется, и шить, где не шьётся. В метрополитене ты ждёшь экстренной остановки поезда в тоннеле и начала хоть одних мало-мальских родов. И даже прогуливаясь с девушкой по набережной, ты выискиваешь в воде того, кто будет тонуть. Причём тонущий товарищ должен обязательно давно тонуть, дабы ты мог сделать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца. И ради последней цели ты даже носишь в кармане носовой платок (кто не знает, искусственное дыхание правильно делать через тряпочку или другую любую ткань). К сожалению (для практиканта), в метро давно уже никто не рожает, а в Неве ни одна живая душа упорно не тонет (особенно в декабре). Вот и всё.

Искать практику в клинике также сложновато. Здесь тебе никогда не дадут полностью самостоятельно лечить больных людей. Нигде. В лучшем случае ассистентом поставят, и то доволен будешь по самые уши. В худшем — наблюдение из третьего ряда. А ручки-то чешутся. Правда, слава Всевышнему, шанс самостоятельной медицинской практики на мою скромную долю выпал. Неожиданно, но выпал. Словно снег в мае.

В то время купили мы скромный маленький домик в чудесном месте под названием Швердять. Однако в данной истории не сам домик оказался прекрасен. Нет. Восхищало место, где последний располагался. Должно сказать, что подобных мест в относительной близи с городом практически не осталось. Дело в том, что Швердять являла собой самую что ни на есть глубинную деревню. И прелесть крылась вовсе не в деревне, а прелесть крылась в том, что данное село числилось как тупиковое поселение. Плюс ко всему последние десять километров дорога в это поистине райское место не асфальтировалась со времён создания Руси. То есть, иными словами, она вообще никогда не асфальтировалась. Как значилась по документам песчано-грунтовой в старые времена (в некоторых источниках — глиняная), так и осталась значиться в наши. Фактически в неизменном виде. Именно грунтовая дорога и останавливала огородевших жителей Боткинграда ехать в данном направлении. Что ещё сказать?