Ветка кедра - Костман Олег - Страница 26

Вокруг царила тишина, нежная и пушистая. Лех плюхнулся в сиреневую траву, раскинул руки, вдохнул полной грудью незнакомый приятный запах.

Вставать и уходить не хотелось. Не так уж часто попадешь на уютную безопасную планету, где звери не пытаются тебя сожрать, прикидываясь безобидными пнями; где нет никаких загадок, требующих бессонных ночей и жертв; где никто не таскается по пятам, умоляя рассказать о героических буднях…

Оказывается, он задремал… Лех потянулся, встал. На сумку успела забраться толстая зеленая ящерица и раздувала горло, притворяясь от страха, что она очень опасный зверь. Лех осторожно взял ее двумя пальцами за бока и опустил в траву. С ящерами у него были давние счеты и стойкая нелюбовь, но эта не имела к ним никакого отношения. Лех подхватил поклажу и пошел к станции напрямик через лес. Очень приятный был лес — редкий, опрятный, без переплетения лиан и цепляющегося за ноги кустарника.

Скоро показалось здание — эллипсообразное, трехэтажное, с плоской крышей, почти сплошь из стекла с белыми прожилками динапласта. Оно было красивым и прекрасно смотрелось бы на Земле, но здесь, будучи единственным зданием на планете, выглядело то ли жутковато, то ли нелепо. Лех был горячим сторонником и поклонником архитектора Сано Соноды, считавшего, что дома для других планет нужно строить по оригинальным образцам, не имеющим ничего общего с земной архитектурой.

Помахивая сумками, он шел к парадной двери, без всякого крыльца выходившей прямо на траву… Издали он увидел, что у двери кто-то сидит в шезлонге, а поскольку это девушка, то это может быть только Мария. Несомненно, она должна была заметить Леха, но не изменила позы, не шевельнулась, видимо, задремала на солнышке. Лех ускорил шаг…

И сумки выпали у него из рук…

Издали ему казалось, что на Марии длинное сиреневое платье, но теперь его прошиб ледяной озноб, потому что по всему ее загорелому телу, исключая желтый купальник, кисти рук и лицо, росли маленькие, с ноготь, сиреневые цветы, росли прямо из тела, и стебельки их казались естественным продолжением кожи…

Мария смотрела широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами, грудь размеренно поднималась и опускалась. Лех осторожно, двумя пальцами, ухватил стебелек и потянул. Цветок не поддался. Такое ощущение, словно он потянул за палец.

Когда Лех побежал, он не понял. Просто вдруг оказалось, что он лежит в траве метрах в двадцати от станции и бластер пляшет в потной ладони. Он ничего еще не понял и не пытался понять, но знал уже, что станция замолчала не из-за мелкой поломки, что здесь случилось что-то страшное. А «Акела» вернется только через три дня…

Вспышку ужаса легко удалось подавить. Лех сказал себе, что отпуск у него кончился и пора приступить к работе, встал во весь рост, сжал бластер в опущенной руке и пошел к дому. Ему казалось, что сотни исполинских глаз наблюдают за ним отовсюду и сотни дул готовы расстрелять беззащитную на сиреневом лугу фигурку…

По дороге к станции у него начерно оформилась уютная гипотеза — ничего такого нет и не было. Галлюцинация. Скажем… Ну, скажем, аромат сиреневых трав оказал галлюциногенное воздействие на его мозг. На тех, кто работал здесь, не подействовал, а на него подействовал. Может быть, он съел или выпил что-нибудь не то. Порой невозможно предсказать реакцию инопланетной флоры на тот или иной раздражитель земного происхождения — новый прохладительный напиток, губную помаду, крем для бритья. Можно насчитать не один десяток прецедентов — и анекдотических, и жутких…

Хорошая была гипотеза, но именно эта ее скороспелая уютность и отпугивала…

Дверь открылась легко, как ей и полагалось. Идеально чистый вестибюль был пуст. Вправо и влево уходили широкие коридоры. Лазарет скорее всего на первом этаже — так всегда бывает на внеземных базах. Когда человек получает серьезную травму и его необходимо срочно доставить в операционную, играет роль каждый метр. Поэтому вряд ли кто-нибудь стал бы менять типовую программу кибер-строителей, хотя на этой планете самой серьезной травмой считается, наверное, когда человека цапнет за палец ящерица.

Действительно, на первой же двери справа он увидел небольшую табличку: «Лазарет». Осторожно нажал на ручку, просунул внутрь голову. Тишина. Шеренга прозрачных шкафов с медикаментами, три полусферы кибер-диагностов.

Лех остановился в двух шагах от двери и громко сказал:

— Помощь. Анализ психики.

Ближайшая полусфера бесшумно поплыла к нему, на ходу выпуская блестящие членистые щупальца. Прохладные диски легли на вспотевший лоб, на виски, эластичные ленты плотно охватили запястья.

— Легкое возбуждение, — приятным баритоном сказал кибер. — В лекарствах нет необходимости.

— Приказываю: двойную дозу «Супер-АГ», — сказал Лех.

Машины не умели противоречить. Щупальце прижало пневмошприц к левому запястью Леха чуть повыше часов. Раздался еле слышный хлопок. Антигаллюциноген должен был подействовать через тридцать секунд, и Лех знал, что во всей доступной человечеству части Вселенной не найдется химического соединения, способного оказаться сильнее «Супер-АГ».

Для надежности он ждал минуту, потом крикнул киберу: «За мной!», широко распахнул для него дверь и почти побежал к выходу…

Цветы с тела Марии не исчезли. Лех сел на траву рядом с шезлонгом и задумался. Никаких галлюцинаций. Заражение? Какие-нибудь растения, паразитирующие на местных теплокровных животных, посчитали, что нет разницы между своими обычными симбионтами и Марией? А где остальные трое?

«Спокойно, — одернул он себя. — Спокойно и методично…»

— Общий анализ, — приказал он, указывая на Марию.

— Общий анализ проводился сорок три часа назад, — доложил кибер. — Данное поражение организма современным кибер-диагностам неизвестно, ввиду чего не способен предпринять какие-либо действия.

— На место! — приказал Лех.

Он шел по длинному коридору. Раздражающе гремело эхо шагов, но Лех не мог заставить себя идти медленнее и тише. «Лучше шум, чем неуверенность, повторял он про себя, — лучше уж шум».

Так вот, никакой уверенности. Передатчики были уничтожены. Пол и стены зала покрывала спекшаяся корка, отовсюду свисали мутные сосульки и чернели широкие полосы — следы лучевых ударов.

На уцелевшем столике у входа лежали два бластера. Лех проверил индикаторы — оба заряжены. У стрелявшего была конкретная цель — сумасшедший не ограничился бы залом связи, он шел бы, не разбирая дороги, и стрелял, куда упадет взгляд, а этот аккуратно уничтожил передатчики, положил бластеры на стол и ушел — куда? «Акела» придет через три дня. Остается надежда на какой-нибудь случайный звездолет, но из горького опыта известно, что случайные звездолеты появляются только тогда, когда в них нет ровным счетом никакой необходимости…

Такого с ним еще не случалось. Даже уходя на задание в одиночку, он знал, что за ним наблюдают, с ним поддерживают двустороннюю непрерывную связь, что в случае необходимости те, кто страхует его, пустят в ход всю нешуточную мощь Звездного Флота. Сейчас он остался один — просто ничего не знающий человек с бластером, на планете, население которой, если считать его, составляет ровным счетом пять человек…

Мозг станции выглядел стандартно — стена, усеянная бесчисленными лампочками, табло и два огромных зеленых глаза.

— Кто ты? — спросил Лех для проверки.

— Искусственный Мозг на квазинейронах первого порядка станции планеты Сиреневая, — ответил жестяной голос.

— Где персонал станции?

— Персонал станции не обязан сообщать мне о своих передвижениях, — сказал Мозг.

— Что произошло на станции?

— На станции ничего не произошло.

Лех сообразил, что вопрос поставлен расплывчато.

— Что случилось с Марией Калаши?

— Нет данных.

— Кто уничтожил передатчики?

— Нет данных.

— Где роботы, приписанные к станции?

— Девять переведены на рудник, десятый выполняет специальное задание.

— Какое?

— Вы не принадлежите к людям, обязанным это знать.