Бирит- нарим (СИ) - Медведникова Влада "Emy Olwen" - Страница 18

  Нет. Мое место не здесь. Пусть мне не стать сильным, но я докажу, что я...

   Он взял руки Ашакку в свои.Она права, но не права. Я ухожу не потому.

   -- Ты -- дитя моего сердца, -- проговорил Лабарту. Ашакку подняла голову, встретилась с ним взглядом. -- И в моем сердце всегда будет место для тебя. Если захочешь меня увидеть, ищи в городах. Кочевать я не буду, найдешь без труда.

   -- Найду, -- кивнула Ашакку, и вновь улыбнулась, доверчиво, легко. В глазах у нее не было слез.

   Так они простились.

   И, уже шагая по тропе, Лабарту обернулся, хоть и знал, что нельзя, -- ведь если оглянешься, оставишь в покинутой земле часть своей души. Но не смог удержаться.

   Обернулся, но уже не увидел Ашакку. Ушла, вернулась к делам. День только начался, и впереди много забот.

4.

   За рекой даже воздух казался другим. Всюду в нем был привкус влаги, запах полей и оседлой жизни. Глинистые берега каналов, ослепительные блики в воде, -- словно и не изменилось ничего.

   Солнце пылало над головой, огромное, жаркое, и кругом не было ни души, -- люди попрятались от полуденного зноя, скрылись в душной тени домов. Лабарту шагал по пустой дороге, и в пыли оставались отпечатки его босых ног. Многие проходили и проезжали здесь: дорога истоптана, покрыта следами колес, копыт и ступней.

   На развилке Лабарту остановился, помедлил. Если пойти на восток, то выйдешь к Лагашу. И не так долог путь, снова увидишь свой город, его улицы, каналы.Но, должно быть, давно прорыты новые каналы, а город разрушен и отстроен. Разве ты не слышал про потоп и войны? Свой Лагаш ты не увидишь, а потому...

   Лабарту повернул на запад.

   И вскоре после развилки встретил путника. Тот шел, тяжело дыша и обливаясь потом, но не замедляя шага. Был он вооружен, а на поясе висела печать. Должно быть, посланник царя или храма, и спешит с поручением.

   -- В какой город ведет эта дорога? -- спросил Лабарту, поравнявшись с ним.

   -- Аккаде, -- выдохнул путник и остановился. Было видно, что он рад невольной передышке, но чувство долга его подгоняет.

  Аккаде.Лабарту улыбнулся. Человек стоял перед ним, высокий, сильный, и кровь его была чистой, чувствовалась сквозь кожу.

   Жажда еще не пришла -- Лабарту знал, что проснется она не раньше полуночи. Но этот человек был первым, повстречавшимся на дороге, а в конце пути ждал город Аккаде. И потому незачем было думать, кто этот путник и куда идет, -- кровь его была горячей, почти как солнце над головой.

  Пусть удача не покидает меня.И, не говоря больше ни слова, Лабарту забрал его кровь и жизнь, и оставил в пыли мертвое тело.

   На закате он вышел к Аккаде. И, увидев город, не мог отвести глаз.

   Город окружали неприступные серо-желтые стены, а за ними виднелся храм, и ступени его уходили вверх, вверх, в темнеющее небо. Огромные ворота были распахнуты, и дорога вливалась в них, словно река. Люди, повозки, цокот копыт, многоголосый шум, лодки, причаливающие к берегу канала, мерные удары весел... Вечерний воздух был полон запахом города, -- молодого, но могущественного, готового покорить всех между Тигром и Евфратом.

  Я стану хозяином этой земли,думал Лабарту, глядя на барельефы над воротами, на разноцветные знаки на стенах.Пусть у меня мало сил, но никто не остановит меня, я стану хозяином Аккаде.

   И, держась за эту мысль, как за спасительную нить, вошел в новую столицу черноголовых.

Глава вторая

К морю

1.

   Закатные лучи уже не проникали во внутренний двор, здесь царил сумрак, лишь небо над головой было светлым, голубовато-серым. Лабарту ждал, когда Татану закончит с делами и позовет его. Мысли скользили, смешиваясь с воспоминаниями, но дышать было легко, и ничто не внушало тревоги.

   Похожий двор Лабарту знал в детстве, но все же здесь все было по-иному. В городе, где он вырос, крохотные дома лепились друг к другу, и узкие улочки петляли, то приводя в тупик, то нежданно выводя к каналу или на площадь. Здесь же, над кварталами бедняков, возвышались дома в два, а то и в три этажа, а ближе к площади красовались дворцы, и самый величественный из них -- жилище лугаля.

   Величайший среди городов, Аккаде.

  Сколько лет прошло с тех пор как я пришел сюда?Лабарту закрыл глаза, вспоминая.Трижды по шестьдесят лет, не больше.

   Казалось бы, разве долгий это срок? В степи эти годы пролетели бы незаметно, но не здесь. В столице Шаррукина жизнь полна неожиданностей -- так похожа на бурный, неукротимый Тигр, по берегам которого раскинулся город. Один царь сменяет другого, начинаются войны, войско отправляется в поход, наемники маршируют по улицам, энзи шумерских городов несут дань, повелители приводят вереницы скованных рабов...

   Но Лабарту не заботило, кто стал лугалем, и на какой город пошел войной правитель Аккаде. Пусть люди делят власть, что до того.

  Я получил то, что хотел.

   Трижды по шестьдесят лет прошло с тех пор, как он пришел к воротам города, и с тех пор кровь Аккаде принадлежала ему безраздельно.

  Но я был готов к битве. Я силой хотел получить власть. А все досталось мне даром.

  Это так. Но я хозяин Аккаде.

  Я получил то, что хотел. Но все же...

   Воспоминания пришли следом за мыслями, и Лабарту не стал прогонять их.

   -- Такой великий город, -- сказал он, едва переступив порог, -- принадлежит столь слабому?

   Хозяин Аккаде жил в богатом доме. Уже наступила ночь, но в комнате было светло, как днем. У дверей, по углам и на столе стояли медные светильники, и в них горел огонь -- высокое яркое пламя. От курильницы поднимался благовонный дым, смешивался с запахом масла. По мягкому ковру приятно было ступать, а плетеные сиденья и вышитые подушки на полу манили отдохнуть после долгой дороги.

   Но Лабарту пришел сюда не ради отдыха.

   Хозяин города поднялся навстречу и застыл, словно обдумывая ответные слова. Люди назвали бы его человеком зрелым -- еще молод и полон сил, но лица уже коснулись первые морщины, следы прожитых лет, смеха и слез. Черные, без единой седой пряди волосы, были заплетены по здешнему обычаю и перевиты цветным шнуром. Желто-красное, цвета сырой глины одеяние ниспадало до полу. Лабарту знал цену такой ткани -- купцы, торговавшие с кочевниками, отдавали ее дорого, и брали взамен лишь самую отборную овечью шерсть.

   Да, обитатель этого дома богат, знатен и силен, не страшится земных напастей, -- так несомненно решил бы любой человек, взглянувший на хозяина Аккаде.

   Но Лабарту не был человеком.

   Стоявший перед ним лишь недавно стал сам себе хозяином, и сила его была ничтожна.

  Что же ты станешь делать?Лабарту едва приметно улыбнулся и усилием воли остановил слова, готовые сорваться с языка.Будешь драться со мной? Позовешь на помощь? Может, рядом ждут те, на чью силу ты опираешься? Колдуны или братья твои и сестры? Иначе отчего ты так спокоен?

   Хозяин дома на миг опустил взгляд, а потом поклонился, прижав руки к сердцу. И, выпрямившись, сказал:

   -- Меня зовут Илку. Со дня, когда Шаррукин построил свою столицу, кровь Аккаде принадлежала мне. Но если тебе нужен этот город -- будь в нем хозяином. Я признаю твою силу, твою власть и твое право.

   Голос из воспоминаний прозвучал так ясно, будто Илку был рядом. Лабарту улыбнулся. Бывший хозяин Аккаде и впрямь жил недалеко отсюда -- вниз по улице, затем свернуть возле оружейной мастерской... Илку остался в городе, и Лабарту не раз благодарил за это судьбу.