Созидая на краю рая (СИ) - "АlshBetta" - Страница 98

И правда. Слушать интереснее. А всё потому, что голоса невероятно чёткие, будто бы говорят прямо передо мной, хотя и приглушённо.

– Сколько она ещё проспит? – спрашивает мой любимый бархатный баритон. Он кажется взволнованным и напряжённым. А ещё сожалеющим. Бесконечно сожалеющим. О чём? Эдвард, что тебя гложет?

– Это зависит от дозы успокоительного. Смею предположить, что в Вашей клинике всё по первому классу, и, следовательно, действие лекарства увеличено, – другой голос. Я уже слышала его где-то, почти в таком же состоянии. Откуда он, и кому принадлежит?

– Зачем вообще было вкалывать ей это? – досада в голосе любимого передаётся и мне.

«Я тоже не понимаю, для чего это!» – мысленно хмурясь, злюсь на Гарретта. – «Никакого долгосрочного избавления нет. Лишь тупой сон, и то после него чувствуешь себя ужасно!»

– Мистер Каллен, не переживайте так, – в голосе незнакомца слышно ободрение, и я надеюсь, что он внушит Эдварду хоть немного уверенности, потому что сама я её оказать не в силах.

– С ней ведь всё в порядке?

– В полном. Она просто спит.

– Спит… Уже почти сутки, – мужчина глубоко вздыхает, и я догадываюсь, что так он пытается расслабиться в какой-нибудь возможной на данный момент степени. Ого, сутки! Сколько же я пропустила!

– Когда она проснётся, я должен осмотреть её, и будет проще, если вы расскажете мне, что конкретно произошло?

– Ничего особенного, – скрежет зубов Эдварда наводит меня на мысль, что у него «чешутся» руки добраться до Блэка и оторвать ему голову. Что же, это и моё желание. – Скорее всего, она просто испугалась.

– Значит, никакого насилия?

– Нет. Он не успел, – голос Каллена становится едва слышным. Наверняка ему тяжело сдерживать наплыв собственных чувств.

А этот незнакомец? Он доктор, если хочет осмотреть меня?

Доктор…

Карлайл! Вот кто прописал мне постельный режим в прошлый раз! Ну, конечно, я должна была догадаться, что у Эдварда есть личный врач. Это ведь первое, что должен иметь каждый обеспеченный человек.

– Прошу простить меня за нескромный вопрос и за то, что лезу не в своё дело, – в голосе доктора слышится смущение. – Но как Вы узнали, что происходило в той комнате?

– Вы правы, вопрос нескромный, и дело не ваше! – огрызается Каллен, заставляя собеседника умолкнуть. – Можете считать, что у меня дар предвиденья.

– Простите, – идёт на попятную Карлайл.

– Закроем тему, – быстро отвечает Эдвард и тоже замолкает.

Воцаряется тишина, так сильно давящая на меня. Пусть говорят! Пусть обсуждают, делятся, скрывают, но только не молчат!

С тишиной в мою голову проникает огромное количество вопросов. И в их бесконечной череде я нахожу один-единственный, заставляющий меня приложить все силы, чтобы прийти в себя: как мой сын?

С ужасом понимаю, что снова не сдержала данное обещание. Бросила его и ушла, хотя обещала вернуться. И нет разницы: моя ли это вина или нет. Я просто лгунья, и теперь Тони считает именно так. Наше недавно выстроившееся из руин доверие снова рухнуло, и теперь я не уверена, что смогу его возродить.

Напрягаюсь, пытаясь открыть глаза. Мне кажется, едва я это сделаю, как всё наладится.

Не знаю, сколько мучительных минут я бьюсь о стальную стену противодействия организма, уповая лишь на то, чтобы поскорее завершить эту битву и стать победителем.

То ли материнская любовь, то ли просто моё отчаянное желание, но всё же мне удаётся задуманное. Веки распахиваются, открывая передо мной мир.

Усиленно моргаю, пока чёрная пелена не спадает, показывая мне тусклое пятно напротив. Через пару секунд оно приобретает очертание, и я могу разглядеть в нём самый обычный светильник. Его свет тусклый, и поэтому в комнате полумрак. Почему бы не включить свет?

Скольжу глазами далее, ища силуэт Каллена. Повторяю действие дважды, но никаких результатов. А как же я узнаю, где Тони? Ведь наверняка Эдварду известно, где мой ребёнок и что с ним. А ещё он может отвезти меня к нему, потому что сама я вряд ли доберусь.

Осознание того, что в поле зрения мужчины нет, побуждает открыть рот и позвать его. Остаётся лишь вопрос: смогу ли?

Решаю испытать судьбу и говорю единственное, что, по моему мнению, может заставить его оказаться рядом.

– Эдвард? – голос тихий и хриплый. Он кажется частью воцарившейся вокруг меня тишины и темноты, поэтому я даже не уверена, слышит ли меня тот, кому адресован вопрос.

Нет, должен слышать. Он ведь не «Мистер Каллен», он Эдвард. Мой Эдвард. И он любит, когда я зову его именно так.

За размышлениями о правильности своих действий не сразу вижу, как из темноты выступают знакомые очертания, и мужская фигура появляется рядом со мной. Кровать немного прогибается под его весом, демонстрируя мне, что это действительно он, а не игра моего воображения.

– Я здесь, Белла, здесь, – мягко сообщает голос, и нежные, облегчённые, но в то же время виноватые нотки проскальзывают в нём.

Не знаю, хватит ли меня сейчас ещё на пару слов, поэтому просто поднимаю руку, надеясь найти его.

Для моего зрения не слишком темно. Я вижу, что он рядом. Вижу черты его лица, вижу изумрудные глаза, в которых застыло самобичевание, вижу морщинки на идеальной коже, свидетельствующие о его бессонной ночи. Я вижу его, и мне достаточно. Сейчас достаточно.

Бледные пальцы мигом оплетают мою ладонь, осторожно и ласково сжимая её. А затем поднимают, поднося к губам, коротко и приятно целуя.

Вот я и дома. Рядом со мной тот, кто сможет защитить от всего на свете, кто может поддержать в любую минуту. Рядом со мной мой любимый человек, и я надеюсь, так будет всегда, потому что иначе не должно случиться. Доставляющие неприязнь поцелуи Блэка, которые я так хорошо запомнила, не идут ни в какое сравнение с мягкими и любимыми губами Каллена, прикасающимися сейчас к моей руке.

Заставляю пальцы пошевелиться и глажу его щёку. В глазах мужчины теплеет.

– Видите, мистер Каллен, всё в порядке, – нас прерывает голос того самого доктора, про которого я вспоминала ранее. Эдвард, не глядя, кивает ему и продолжает смотреть только на меня.

Я тоже не могу оторваться от изумрудных омутов. В них смешивается калейдоскоп чувств, но яснее всего – облегчение.

– Мне приступить к осмотру позже? – продолжает Карлайл тем временем.

– Да, позже, – резко отвечает Эдвард, огорчённый тем, что ему мешают.

– Я буду за дверью, мистер Каллен, – напоследок кидает доктор и исчезает во тьме. Хлопок двери извещает о его уходе, но и мне, и Эдварду на это плевать.

– Как ты себя чувствуешь? – будто бы просыпаясь от какого-то гипнотического сна, спрашивает он.

Тут я и вспоминаю про сына – главную причину моей борьбы.

– Где Энтони? – вопрос настолько волнует меня, что произношу его чересчур быстро, не успевая толком набрать воздуха, и поэтому по его окончанию вынуждена заново приводить в порядок дыхание.

– Он в полном порядке, – успокаивая меня, объясняет Эдвард. – С ним всё хорошо.

– Я ведь бросила его.

– Ни в коем случае. Он видел тебя спящей и подумал, что ты спишь из-за того, что устала.

– Устала? – нервный смешок срывается с моих губ.

– Устала, – губы Каллена превращаются в тонкую полоску, и я догадываюсь, что он переносится мыслями в прошлое. А он-то, как узнал о случившемся? От Джаспера? А тот как?

Но вопросы могут подождать. Сейчас для меня главнее его душевное состояние. Он должен понять, что я, пусть и в относительном, но порядке. А тем более сейчас, когда я знаю, что Тони на меня не в обиде и ему ничего не угрожает, имеет смысл заняться разбором событий.

– Не хмурься, – прошу я, снова протягиваю руку и вожу пальцами по его губам. – Мне нравится твоя улыбка.

Он вздыхает и исполняет мою просьбу, но натянутая улыбка глаз не освещает. Они по-прежнему грустные и задумчивые.

– Как Джаспер нашёл меня? – спрашиваю, понимая, что отвлекать его бесполезно.

– В каждом кабинете стоит камера наблюдения. Из наблюдательного пункта ему и доложили.