Габриель Конрой - Гарт Фрэнсис Брет - Страница 121

В этой обстановке всеобщего разброда мистер Дамфи сохранял железное спокойствие и даже проявлял по отношению к своим ближним некоторую добавочную свирепость. Никто из клиентов не смел жаловаться ему на денежные потери или обнаружить перед лицом банкира нехватку выдержки.

— Дела дьявольски плохи, — говорил он каждому входящему в его кабинет. — Что имеете предложить?

Поскольку каждый таил в груди одно лишь страстное желание получить обратно потерянные деньги и Именно об этом не решался сказать мистеру Дамфи, то банкир неизменно торжествовал победу. Торжествующим его застал и мистер Пуанзет, когда зашел к нему наутро после возвращения из Сан-Антонио.

— Ну как, невесело там? — спросил банкир довольно бодрым тоном. — Вдове повезло больше, чем некоторым ее соседям, но настроение у нее, полагаю, неважное. Сочувствую вам, Пуанзет. Как деловой человек, вы не станете оспаривать, что капитал был помещен надежно; но попробуйте доказать это женщине! Надеюсь, что ранчо заложено не более чем за половину стоимости. Ну как она, вне себя? Меня это не удивляет. Наверное, твердит, что ее надули. Женщина всегда женщина! Мы-то с вами их хорошо изучили, не правда ли, Пуанзет?!

Испустив свой обычный лай, мистер Дамфи подмигнул гостю.

Артур поглядел на банкира с непритворным удивлением.

— Если вы имеете в виду миссис Сепульвида, — холодно сказал он, — я не виделся с ней. Думал навестить ее попозже, но ваша телеграмма нарушила мои планы. Я успел лишь побеседовать по делу с отцом Фелипе.

— Значит, вы не знаете, что жила Конроя разрушена землетрясением? Ушла вниз, под землю; а с нею и пятьдесят шесть тысяч вдовы! — Мистер Дамфи прищелкнул пальцами, как бы обозначая тем жалкую участь капитала, еще недавно принадлежавшего вдове. — Не знаете?

— Нет, — ответил Артур с глубоким спокойствием и какой-то томной задумчивостью во взоре, которая потрясла мистера Дамфи больше, чем самое сильное выражение отчаяния, — впервые слышу. Надеюсь, не это побудило вас вызвать меня телеграммой.

— Нет, — поспешил ответить Дамфи, не отрывая внимательных глаз от Пуанзета и стараясь разгадать причину непонятного, ни на что не похожего равнодушия своего гостя к денежным делам женщины, на которой он намерен был жениться. — Конечно, нет.

— Так вот, — сказал Артур с тем таящим угрозу спокойствием, по которому только и можно было судить о его глубоком интересе к предмету разговора. — Я еду в Гнилую Лощину, чтобы повидать Гэбриеля Конроя и выступить защитником на его процессе. Теперь прошу вас рассказать мне об этом убийстве, в котором, кстати говоря, Гэбриель, если он по-прежнему тот Гэбриель, каким я его знаю, не принимал, конечно, ни малейшего участия. За сим я готов выслушать и вашу историю; потому что маловероятно, чтобы вы вызвали меня, не имея к тому личной надобности. Понимаю, конечно, что вам показалось весьма соблазнительным теперь, когда Рамиреса больше нет, избавиться также от Гэбриеля и его жены. Но об этом позже. Расскажите мне про убийство.

Мистер Дамфи, подавленный Артуром и, так сказать, перешедший под его командование, вкратце изложил уже известные читателю факты; он получал полную информацию о происходящем прямо по телеграфу из Гнилой Лощины.

— В последней телеграмме говорится, что он снова задержан, — сказал Дамфи, — думаю, больше попыток линчевать его не будет. Я принял надлежащие меры, — добавил он, возвращаясь к прежнему самоуверенному тону, — у меня там свои люди.

В первый раз с начала разговора Артур словно очнулся от своих тайных дум и бросил на собеседника проницательный взгляд.

— Иначе вы и не могли поступить, — холодно заявил он, — не такой же вы болван, Питер Дамфи, чтобы потерять единственного свидетеля, доподлинно знающего о смерти вашей жены; даже если вы полагаете, что самозванка, выдающая себя за вашу жену, замешана в этом убийстве и будет скрываться от преследования закона. Не так уж вы глупы, чтобы не подумать о том, что миссис Конрой, которая обожает своего мужа, будет пытаться выручить его всеми доступными ей средствами и не постесняется раскрыть ваши тайны, чтобы спасти его и себя. Впрочем, зачем я вам это разъясняю, — добавил Артур, как бы опомнившись, — такой опытный бизнесмен, как вы, конечно, учитывает подобные обстоятельства, не дожидаясь советов со стороны.

По мере того как Артур развивал свои доводы, он следил, как румянец сменяется все большей бледностью на лице банкира, и по этим признакам прочитал, с бессознательным торжеством и с чувством превосходства (не скрою того от читателя), что мистер Дамфи не учел ни одного из названных им обстоятельств и если не преуспел в своих опрометчивых планах, то уж никак не по своей вине.

— Никто не поверит показаниям женщины, обвиняемой в убийстве, — возразил мистер Дамфи самоуверенным тоном, который на сей раз дался ему с трудом.

— А что, если оба они, и Гэбриель, и эта женщина, покажут под присягой, что брошенная вами миссис Дамфи жива и здорова? А что, если они оба под присягой покажут, что, выдав госпожу Деварджес за Грейс Конрой, вы пытались незаконно присвоить рудоносную жилу, вам не принадлежащую? А что, если она скажет, что раскаялась в своем преступном деянии и во искупление вины вышла замуж за Гэбриеля? А что, если они оба признаются в убийстве Рамиреса и заявят суду, что он преследовал их по вашему наущению, а вы продолжаете преследовать их и ныне? А что, если они покажут, что Рамирес изготовил фальшивую дарственную по вашему приказанию?

— Ложь! — вскричал Дамфи, вскакивая со стула. — Он сделал это из ревности!

— Где доказательства? — спросил Артур.

— Дарственная — не на мое имя. Она выдана какому-то землевладельцу из Сан-Антонио. Я представлю суду документы.

— И чего же вы этим добьетесь? Всякий поймет, что вам не было никакого резона изготовлять дарственную на свое имя в момент, когда вы покупали у Гэбриеля его дарственную. Не глупите, Дамфи! Я отлично знаю, что в деле с фальшивой дарственной вы ни при чем. Я просто хочу показать, как опасно вам ссориться с этой женщиной, которую вы непременно хотите ожесточить, вместо того чтобы сделать своей союзницей, о чем вам следовало бы подумать уже давным-давно. Если вы решили мстить за Рамиреса, подумайте сперва, понравится ли вам, когда они покажут на суде, что он был вашим агентом; а это они сделают наверняка, если вы не купите их молчания, придя им вовремя на помощь. Убили они его или нет, не ваша забота. Вы не прокурор и не судья. Вы должны их выручить в своих же собственных интересах. Пока что, — добавил Артур, помолчав, — поздравьте себя, что линчеватели не повесили Конроя и ко всем прочим побуждениям этой отчаявшейся женщины не прибавилась еще и жажда мести.