Жили-были (СИ) - Риз Екатерина - Страница 75

Секретарша ему обрадовалась. Она всегда радовалась, улыбалась душевно и вздыхала. Девушка лет двадцати пяти, пухленькая блондинка, такой милашке грех было не улыбаться, но говорить ей об этом Ефимов не собирался, не смотря на всю её старательность.

— Анатолий Владимирович, доброе утро!

— Доброе. Что в мире творится, Людочка?

Людочка приподнялась ему на встречу, и Толя невольно остановил взгляд на её роскошном бюсте, аккуратно упакованном в кофточку с призывным вырезом.

— А ничего не творится, — тут же заверила она, приобретая милый румянец под его взглядом. — То есть, всё в порядке.

— Замечательно, — порадовался Толя, всё-таки губами причмокнул, и сам над собой мысленно посмеялся. Двадцатипятилетние благоухающие розы теперь в сферу его интересов не входили. — А Егор Павлович, у себя? — поинтересовался он присутствием командира этой конторы.

— В налоговую уехал.

Толя головой качнул и признался:

— Надо же, аж передёрнуло. Люда, мне тогда кофе в кабинет, и полчаса меня ни для кого нет.

На разговор с матерью необходимо было настроиться. А тут Люда к нему в кабинет вошла, принесла чашку с дымящимся кофе на серебряном подносе, поставила её перед ним с услужливой улыбкой.

— Что-нибудь ещё, Анатолий Владимирович?

— Нет, пожалуй… Мне никто не звонил? Вчера, сегодня?

— Список у вас на столе. Правда, недавно девушка звонила, Саша. Но сказала, что перезвонит. Я не стала записывать.

— Серьёзно? — Ефимов достал из кармана мобильный, потыкал на кнопки, тот никак не отреагировал, видимо, разрядился. Положил его на стол, а секретарше сказал: — Это не девушка, Людочка, это жена. Её желания всегда надо записывать. Но тебе огромное спасибо.

Людочка недолго разглядывала его курчавую макушку.

— У вас жена есть?

Толя усмехнулся, так и не подняв на неё глаз.

— А как же. У меня всё есть. — И улыбнулся ей вслед, когда девушка направилась к выходу из кабинета, грациозно покачиваясь на высоких каблуках. Ну вот, ещё одно девичье сердце разбил. А ведь даже не старался понравиться, всё-таки мама права: это талант. Издеваться над женскими душами.

И почему она приписывала ему этот грех? Ведь с самой Толиной юности.

Как выяснилось, Саша беспокоилась лишь о том, что сказала Светлана Аркадьевна. Даже не поверила так сразу, когда Толя ей сообщил о спокойной реакции. Поначалу не поверила, а вот уже через пару секунд многозначительно хмыкнула. Ефимов же взмолился:

— Не думай о том, что тебе сейчас на ум пришло, не надо.

— Ничего не могу с собой поделать, — немного зловредно проговорила Саша, и поспешила разговор закончить. И понимай, как хочешь. Ефимов понял так, что он теперь на вечном подозрении. Замечательно. А всё из-за его природного обаяния.

Почему-то он думал об этом самом обаянии, даже когда номер матери набрал. Смотрел на своё отражение в хромированном плафоне настольной лампы, тёр подбородок, и вместо того, чтобы подбирать правильные слова, думал о том, что он отныне человек стопроцентно семейный, и нужно думать о репутации. Причём не своей, а Сашкиной. Это куда весомее, потому что своей репутацией он может и поступиться, уже не раз поступался, и особо урона совести не ощущал. А тут ответственность, верность… пример для сына.

Всё же это сложно, быть для кого-то примером. Толя полностью отдавал себе отчёт в том, что до недавнего времени не советовал бы никому брать с него пример. А теперь у него выбора нет.

— Мама, как у тебя дела? — спросил он, как только услышал голос матери в трубке. Голос был живой, энергичный, это порадовало, но с другой стороны Ефимов уже предвидел такую же бурную и решительную реакцию на новость, которую он собирался ей сообщить.

Правда, Мария Алексеевна и без новости отреагировала достаточно взволнованно.

— Боже мой, Толя! Куда ты пропал?

— Никуда не пропал. Я работаю, мам.

— Работаешь? И не звонишь вторую неделю, замечательно.

Ефимов вздохнул, откинулся на мягком кресле и даже ногой оттолкнулся, отъехал к окну.

— Мама, прости. Я на самом деле был занят. Но ты могла позвонить сама.

— Чтобы услышать, что ты занят, что тебя нет в стране, что ты в каком-нибудь котловане?

— Как-то печально всё это звучит, — признал Толя.

— Вот именно, очень печально звучит! Поэтому я и предпочитаю дождаться, когда у тебя проснётся совесть, и ты позвонишь сам. По крайней мере, в такие моменты мне не нужно спрашивать: где ты. Раз вспомнил о матери, значит сидишь в тепле и уюте.

— Ну, позаимствованный кабинет я не назвал бы особо уютным, но в какой-то степени ты права.

Мария Алексеевна выдержала недолгую паузу, после чего спросила совсем другим тоном:

— У тебя всё хорошо?

— Даже лучше, — с готовностью отозвался Толя, и в свою очередь поинтересовался: — А у вас? Как Ольга, как девчонки?

— Всё в порядке. Оле новую работу предложили, с повышением, представляешь?

— Очень здорово. А девчонки, как школа? Две недели до каникул, наверное, терпенья не хватает.

— Не хватает, — согласилась Мария Алексеевна. — И до каникул две недели. Откуда ты знаешь?

Ефимов щёки надул и выдохнул.

— Да вот, знаю…

— Что с квартирой, квартиранты съехали?

— Да. Ремонт, конечно, надо сделать. Займусь, мам, вот прям завтра займусь.

— Надо решить, что делать с квартирой.

— Реши.

Мать помялась.

— Ты же знаешь, продавать её… неразумно.

— Мама, ты сюда всё равно не вернёшься.

— Но вот ты сейчас приехал, пригодилась, живёшь.

— Вообще-то, не живу.

— Не живёшь? А где ты живёшь? — В её голосе проскользнули подозрительные нотки, но тут же выдохнула. — Понятно, у Лики. И что… как?

Толя усмехнулся.

— От твоего тона у меня ухо отмёрзло.

— Пошути с матерью, пошути. Так что у тебя происходит? Расскажи мне в деталях, чтобы мне ещё на пару недель беспокойств хватило.

— В деталях, — повторил за ней Ефимов, волосы взъерошил. — Боюсь, в деталях, мама, ни у тебя, ни у меня нервов не хватит.

— Что случилось? — тут же переспросила она. Секундная тишина, Мария Алексеевна настороженно поинтересовалась: — Ты женишься?

Радости в её вопросе не ощущалось, но Толя всё же ответил честно:

— Я планирую. Скажи: наконец-то. — Мать молчала, и Толя понимающе ухмыльнулся. — Мама, выдохни, Лика здесь не при чём. С Ликой как-то не срослось.

Выдыхать Мария Алексеевна не торопилась. Молчала и ждала продолжения, и Толя знал, что ничего хорошего от него она услышать не планирует. И чтобы потянуть время, дать ей минуту-другую на обдумывание, пустился в пространные объяснения.

— Ты оказалась права, на счёт Лики. Не получилось у нас. Столько лет мечтаний, а в итоге какое-то недоразумение.

— Что же, и отпуск её не впечатлил?

— О, отпуск её как раз впечатлил. А вот меня куда меньше.

Мария Алексеевна рискнула усмехнуться.

— Что, небесная красота приелась?

— Скорее, характер, как-то он небесной красоте не соответствует. Кстати, это не повод смеяться, это весьма печально. Я был расстроен.

— Долго?

— Пару дней.

— Ну, это не смертельно, дорогой. Так что там про женитьбу твою?

— А вот это, мама, как раз интересно.

— Так ты серьёзно?

— На все сто. Правда, согласия ещё не получил, но я над этим работаю.

— Толя, ты меня поражаешь… Стоило вернуться в родной город, чтобы выбрать себе там жену.

— На самом деле стоило, мама. Куда раньше надо было это сделать.

— Сколько ей лет, как зовут?.. Блондинка?

От материнского тона, с примесью сарказма, Толя усмехнулся. Всё-таки мать — это мать, порой она говорила такое, что Толя искренне удивлялся тому, какие мелочи она о нём знает. Он считал, что это его тайна, а мать между делом давала ему понять, что в курсе. Его страстей, секретов, привычек и пристрастий.

— Ты удивишься, но нет, мама. Брюнетка.

Мария Алексеевна всё-таки удивилась.

— Правда? Вот это уже становится любопытно. Рассказывай.