Жили-были (СИ) - Риз Екатерина - Страница 74

После этих слов Саша невольно улыбнулась.

— В «СпортМастере», — подсказала она.

— Знаю. Купим. — Потёрся носом о её нос. — Поцелуй меня.

— Может, ты выключишь свет?

Ефимов голову поднял, посмотрел на выключатель, понял, что рукой не дотянется, пришлось вставать. Вскочил, хлопнул рукой по выключателю, а через долю секунды уже нырнул под одеяло, которое Саша призывно для него откинула. И тут же придвинулся к ней.

— Второй день семейной жизни заканчивается очень приятно, — пробормотал он ей в губы. — Надеюсь, на пять тысяч второй будет не хуже.

14

Наутро заговаривать о Лике, Ефимов не стал, если честно, то даже не вспомнил. Уже входило в привычку, что утро — самое суматошное время. То есть, даже не время, а какой-то час, но именно в этот час некогда было думать ни о чём. Нужно было собираться на работу, надо поднять Митю с постели, добиться от того адекватной реакции на происходящее, на начало нового дня, завтраком его накормить, ещё раз проконтролировать, всё ли необходимое он взял для сегодняшних уроков, вовремя привезти его в школу… В общем, забот больше, чем Ефимов мог когда-либо до этих дней вообразить. А Митя только впервые двадцать минут сонно сопел и хмурился, но затем просыпался и принимался носиться по квартире с реактивной скоростью. У него сразу столько дел появлялось, помимо позавтракать и одеться. И машинки свои разобрать ещё раз, и на турнике покачаться, и мультфильмы посмотреть… Отыскать кеды или спортивные штаны для урока физкультуры, которые ну никак не находились. Также могло оказаться, что вчера он что-то не дорисовал для урока или не доклеил.

— Сегодня на секцию, — напомнил Толе Митя, усаживаясь за стол и оглядывая тарелки ищущим взглядом. Ефимов с усмешкой наблюдал за тем, как сын с энтузиазмом собирает для себя бутерброд.

— Я помню. Ты к соревнованиям-то будешь готовиться?

Митя почесал нос, наморщил его.

— Я уже не хочу ролики.

— Дело ведь не в роликах. Дело в соревновании.

Митька так и не ответил, откусил от бутерброда, но промолчал уж больно многозначительно, явно демонстрируя свою незаинтересованность процессом тренировок.

— Так не пойдёт, — в итоге решил Толя, когда Саша рядом с ним присела. Она кофе пила, ела печенье, а он доел омлет и тарелку от себя отодвинул. Подложил в свой кофе сахар и размешал.

Саша же взглянула на него непонимающе.

— Ты о чём?

— О секции. Надо Митьку в какой-то командный спорт отдавать. «Хочу — не хочу» там роли не играет.

— В какой?

— Не знаю. Подумаем.

— Пусть лучше учится, Толя.

— Он с большой радостью в школу ходит? Сань, пройдёт ещё года три, и станет хуже. Портфель он будет собирать себе сам, и я примерно представляю, что там будет вместо тетрадей и учебников. — Ефимов не удержался и хмыкнул.

— Перестань меня пугать.

— Не пугаю, абсолютно. — Толя из-за стола поднялся, наклонился, чтобы Сашу поцеловать. — Это суровая реальность, малыш. Ты с нами едешь?

Саша секунду раздумывала, после чего головой покачала.

— Нет, у меня есть ещё час. — Она улыбнулась, правда, не ему, а в сторону. — Всё-таки это удобно, когда можно на кого-то переложить часть обязанностей. Математику, секцию… школу.

Толя посмеялся, руки Саше на плечи положил и чуть сжал их.

— Корыстная. — Снова наклонился, на этот раз его губы прижались к Сашиной щеке. — Позвони мне позже, я к двенадцати в офис вернусь.

Она кивнула.

Про маму Митя вспомнил, уже выскочив на улицу. Отец его подогнал, он чуть ли не кубарем скатился со второго яруса кровати, схватил рюкзак, сунул ноги в кроссовки и из квартиры выбежал. И лишь перед подъездом обернулся на окна и помахал Саше рукой.

— Мама, мы поехали!

Саша помахала ему рукой в ответ и улыбнулась.

— Садись в машину. — Толя заднюю дверь ему открыл, дождался, пока сын устроится на сидении и пристегнётся, дверь захлопнул и тоже на окна квартиры обернулся. Саше подмигнул на прощание. А сев за руль, и выехав со двора, как раз и вспомнил о вчерашнем разговоре с Сашей. Точнее, те слова, что она передала ему после беседы с сыном. Кинул на Митьку взгляд в зеркало заднего вида, сын тыкал по кнопкам своего простенького телефона, то ли играл, то ли сообщение кому-то набирал.

— Митя.

Тот глаза на него поднял.

— Мама рассказала мне о вашем вчерашнем разговоре.

Митя нахмурился, и, кажется, вполне искренне.

— О каком? Я ничего не сделал.

Толя улыбнулся.

— Я знаю, ты ничего не сделал. Я о другом… о тёте Лике.

— А-а.

— Ты мне ничего не хочешь сказать?

— Не знаю. — Мальчик снова уткнулся взглядом в экран телефона.

Пришлось согласиться.

— Хорошо, подумай. — Толя включил дворники, и пока стояли на светофоре, взглядом за ними наблюдал. Потёр подбородок. — Но можно я тебе кое-что скажу? — Снова посмотрел на сына через зеркало. — Я тебе обещаю, что никто и никогда не сможет меня забрать у вас. Так не бывает. Взрослые люди должны сами принимать решения. И я принял. Но дело даже не в этом. Дело в том, что ты мой сын, и это навсегда. Что бы ни было, что бы у нас с мамой не произошло, — Ефимов даже поискал взглядом обо что постучать, но в машине ничего деревянного не оказалось, но Толя всё равно постучал, о приборную доску, — между мной и тобой это ничего не изменит. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Хорошо?

Митя кусал нижнюю губу, но затем кивнул. А Толя выдохнул.

— Вот и отлично. — Решил, что самое главное они прояснили, но как оказалось, нет. Потому что в следующую секунду Митя подался к нему, перед этим отстегнув ремень безопасности, прижался щекой к углу переднего сидения, а Толю спросил:

— А маму ты любишь?

Совершенно простой, понятный вопрос, а у Ефимова неожиданно в горле запершило. Что не помешало ему кивнуть и без всякого промедления ответить:

— Конечно. Я всегда её любил. — Митя едва заметно улыбнулся, удовлетворённо кивнул, а Толя, воодушевлённый его реакцией, добавил: — Как нашу маму можно не любить, да?

Но ответить Митя не пожелал, уже успокоившийся словами отца, вместо этого спросил:

— Ты дашь мне денег на шоколадку? Я хочу «Сникерс».

— А где ты купишь?

— В столовой, у нас продают.

Ефимов согласно кивнул. А когда машину на школьной стоянке остановил, первым делом к сыну повернулся и поцеловал того в лоб.

— После школы сразу домой. Пообедаешь, а я к четырём подъеду.

— Хорошо. — Митька полез из машины и потянул за собой тяжёлый рюкзак. Толя вышел вслед за ним, и попросил:

— И начни делать уроки.

— Папа, я знаю! — Митька даже глаза от возмущения закатил. А вот Толя усмехнулся.

— Знаю, что знаешь. Но мне нравится всё это тебе говорить.

— Хоть кому-то нравится, — вздохнул мальчик и побрёл к крыльцу. Ефимов поспешил его догнать. Как там Саша говорила: очаровать Светлану Аркадьевну? И у него на это пять минут, до звонка.

По дороге в офис всё посмеивался, вспоминая тоскливое выражение на лице сына, севшего за парту перед первым уроком. Было понятно, что Митя устал от учёбы и ждёт не дождётся начала каникул. И он, явно, такой не один, даже Светлана Аркадьевна призналась, что к концу учебного года дети стали более шумными, невнимательными и непоседливыми.

На сегодняшний день было намечено серьёзное дело — звонок матери. Ещё вчера Саше пообещал позвонить, не желая делать это при ней, просто понимал, что будет подбирать слова, пытаясь объяснить, и какие именно слова он подберёт, поручиться не мог. Поэтому и решил, что лучше Саше его разговор с матерью не слышать.

Офис, который Ефимов именовал своим, его собственностью совсем не был. Хотя, он всё планировал заняться поиском, но последние события отвлекли, и поэтому он всё ещё пользовался добротой владельца строительной компании, который выделил ему кабинет и даже собственной секретаршей поделился. Что совсем не удивительно, если вспомнить, какую выгоду и пользу ему приносит сотрудничество с московской компанией. Ничего не жалко, по крайней мере, на данный момент. Пока всех всё устраивает. Но жизненный опыт подсказывал, что долго всеобщее удобство не длится, поэтому заняться поиском помещения под офис всё же не помешает.