De Secreto / О Секрете - Фурсов Андрей Ильич - Страница 168

Между тем уже весной 1973 г. Александр Исаевич приезжал в Ленинград прощаться со своими знакомыми, одновременно он стал изымать у них свои письма и не позднее 17 июля заявил, что «Архипелаг» будет напечатан уже в 1973 г.[1019] Летом того же года, ещё до смерти Е.Д. Воронянской, в письме к Э. Маркштейн он уточнял, что «Архипелаг» потребуется «раньше, чем предполагалось»[1020]. Тогда же он прекратил работу над романом «Октябрь шестнадцатого» и обратился к В.Н. Курдюмову с просьбой перефотокопировать его рукопись[1021]. К тому же времени относится решение А.И. Солженицына переоформить на Н.А. Решетовскую оставшуюся за ним после развода Борзовку, что до этого он намеревался сделать только ко времени издания «Архипелага»[1022], а покидая дачу 16 августа Александр Исаевич прощался с ней «навсегда»[1023].

Получается, что в то самое время, когда КГБ выходил на след Е.Д. Воронянской, арестовывал и допрашивал её, а затем делал вид, что ищет «Архипелаг», ничего не знавший об этом А.И. Солженицын уже сворачивал свои дела, готовился к отъезду за границу и уже ждал момента, чтобы дать команду о публикации за границей своей книги.

Что это? Опять совпадение?

Ответ на этот вопрос даёт изданный в 2007 г. библиографический указатель, посвящённый А.И. Солженицыну. В нём приведён полный перечень публикаций «Архипелага» на русском языке. Открывается он следующим изданием: «15. Архипелаг ГУЛАГ: Опыт худож. исслед., 1918–1956. Т. 1–2. — М.: Изд-во полит. лит. 1972. — 607 с.: ил., портр. — Перед загл.: Пролетарии всех стран соединяйтесь! — На обороте тит. л.: Печ. по постановлению ЦК КПСС. Ред. — учен, секретарь Ин-та марксизма-ленинизма при ЦК КПСС М.В. Искров»[1024].

Поскольку указатель был издан Российской национальной библиотекой, но ни в РНБ, ни РГБ обнаружить такое издание «Архипелага» не удалось, я обратился к издателям с вопросом: на основании чего оно было включено в указатель[1025]. Мне ответили, что соответствующие сведения на этот счёт были получены из Фонда А.И. Солженицына от Надежды Григорьевны Левитской[1026], фигурирующей в воспоминаниях писателя в числе так называемых «невидимок»[1027]. На мою просьбу дать мне её координаты в названном фонде мне заявили, что свяжутся с Надеждой Григорьевной сами и в ближайшее время дадут мне ответ на интересующий меня вопрос, при этом было сказано, что 1972 г. — это опечатка[1028]. Не получив обещанного ответа, через некоторое время я позвонил ещё раз, и мне было заявлено, что отвечать на мой запрос фонд не будет, так как упомянутый выше указатель не издавал[1029]. Подобный ответ означает только одно — издание «Архипелага» 1972 г. — это не опечатка.

Но тогда получается, что к 1972 г. текст «Архипелага» уже был на руках у КГБ и в 1972–1973 гг. он лишь имитировал поиски и обнаружение этого произведения, чтобы дать А.И. Солженицыну повод для немедленной публикации книги за границей.

Среди тех материалов, которые были использованы А.И. Солженицыным при написании «Архипелага», особого внимания заслуживают архивные источники. Их немного, и почти все они извлечены из фондов бывшего Центрального Государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства СССР (ныне Государственный архив Российской Федерации), о чём свидетельствуют фигурирующие в книге архивные шифры. До недавнего времени эти материалы были засекречены. Факт, который отмечается и в «Архипелаге»[1030].

На основании собственного опыта могу сказать, что тогда для работы с подобными документами требовался специальный допуск (на архивном жаргоне — форма). В зависимости от степени секретности он имел разные номера. Так, для работы с дореволюционными документами можно было обойтись формой № 4. Для работы с советскими документами требовалась как минимум форма № 3. Использованные А.И. Солженицыным материалы вряд ли можно было получить без формы № 2 или № 1. В тех учреждениях, в которых велись засекреченные исследования, допуск давался первым отделом, в остальных — отделом кадров. В любом случае его можно было получить только с разрешения КГБ.

Чем выше была секретность, тем сложнее было получить допуск, тем строже контролировалась работа исследователя. Все делавшиеся в спецхране выписки из документов просматривались работниками архива, которые имели право по своему смотрению полностью или же частично изымать сделанные исследователем записи, что делалось с помощью ножниц или чёрной туши. Причём категорически запрещалось фиксировать в выписках из документов архивные шифры. К тому же сама рабочая тетрадь с выписками на руки исследователю не выдавалась и пересылалась по месту его работы соответственно в первый отдел или в отдел кадров.

Как же спецхрановские архивные материалы оказались в распоряжении А.И. Солженицына? Предположим, что он работал в ЦГАОР. Но тогда нужно признать, что к этим материалам он был допущен с разрешения КГБ. Более того, тот факт, что ему удалось сделать выписки из документов с указанием архивных шифров, следует рассматривать как свидетельство того, что для него в архиве были созданы особые условия. В противном случае необходимо констатировать, что выписки из архивных материалов специального хранения он получил из чужих рук. Но если бы это было сделано кем-то из исследователей или архивных работников на свой страх и риск, то его личность была бы установлена сразу после выхода в свет «Архипелага», а за этим обязательно последовали бы санкции. Однако, насколько известно, никто из исследователей и сотрудников ЦГАОР в связи с этим не пострадал. Не нашёл отражения данный факт и в «Пятом дополнении» к «Телёнку» — «Невидимки». Более того, этот «доброжелатель» там даже не упомянут.

И в том случае если А.И. Солженицын сам работал в спецхране, и в том случае, если спецхрановские материалы были получены им из чужих рук, оказывается, что КГБ не только был в курсе работы писателя над «Архипелагом», но и содействовал ей.

Имел А.И. Солженицын доступ и к другим закрытым материалам.

В «Телёнке» он рассказывает, что «свои люди» были у него и «в спецхране Ленинки»[1031]. Я не буду демонизировать работников спецхрана (по своему опыту могу сказать, что там были разные люди), но все они не только проходили проверку КГБ, но и находились в двойном подчинении. Поэтому их либерализм имел чётко очерченные границы. В своё время в той же Ленинке мне, уже кандидату наук, члену КПСС, было отказано в выдаче книги Л.Д. Троцкого «Моя жизнь», несмотря на то, что все необходимые для этого формальности мною были соблюдены.

А.И. Солженицын вспоминал, что его поклонники работали и «каком-то библиотечном партийном фонде, да где? На площади Дзержинского, прямо против Большой Лубянки! И что за фонд! Из каких-то полузапретных, но всё ещё не уничтоженных книг, так что была у них возможность списывать якобы уничтоженные, а на самом деле не уничтожать, — мне, например, давать… И один раз настояли они — посетить их прямо там, в фонде, походить вдоль полок»[1032].

Причём даже после 1965 г., когда на руках уже были и «Пир победителей» и другие его антисоветские вещи. Когда в ЦК КПСС уже было известно, что он пишет «Архипелаг».