Рискованное приключение (ЛП) - Эшли Кристен - Страница 131

Еще в кафе мы с Максом заказали на обед по двойному сэндвичу.

Тогда же Ками во время перерыва пришла в участок, чтобы рассказать Мику, что в тот день они с Шауной решили не ходить на похороны Керта и Ками подвезла Шауну до своего дома. Тем утром Шауна сама приехала к ней. Когда они вернулись, Шауна вышла из машины Ками, попрощалась, сказала, что они, как всегда, увидятся позже, села в свою машину и уехала.

Также Ками объяснила, что несколько недель не была у Шауны дома. Она сделала это несколько скованно, потому что ей было стыдно, что она не заметила, что Шауна скрывает от нее. Но, честно говоря, откуда ей было знать? Никому и в голову не придет считать свою подругу убийцей.

В заключении она объяснила, что ничего не слышала о Шауне, даже после того, как оставила ей несколько голосовых сообщений и огромное количество смс (думаю, к тому времени уже около тысячи), но, по словам Ками: «Если эта гребаная сука позвонит мне, вы узнаете об этом первыми».

Потом мы вышли из участка, и на деревянном тротуаре Ками минут пять шумно ругалась по поводу Дэймона, того, что он сделал с моим лицом, и происшествия снаружи «Собаки» за две ночи до этого.

К сожалению, это напомнило Максу о том, что он впервые узнал про этот случай в участке, пока я давала показания Джеффу. Я знала, что ему это очень не понравилось, но он не стал ничего говорить в присутствии Джеффа. К несчастью, после того как Ками выплеснула свое раздражение, она оставила меня наедине с Максом, который вспомнил, что именно ему не понравилось.

Я смотрела ей вслед и, заметив выражение глаз Макса, впервые с момента нашего знакомства с ней пожелала, чтобы она осталась.

Макс положил ладонь на тыльную сторону моей шеи и притянул меня к себе. Запрокинув голову, я посмотрела ему в глаза и приготовилась.

— Детка, забыл тебе сказать, с Джеффом и всем остальным. Учитывая, что такое случилось единственный раз, то, что я скажу, не имеет большого значения, поскольку такого больше не повторится, но... — Он приблизил лицо ко мне. — Если кто-нибудь: мужчина, женщина, гребаный марсианин прижмет тебя к машине и станет угрожать, а первым человеком, кому ты об этом расскажешь, буду не я и ты станешь ждать больше двух секунд, прежде чем рассказать мне, мне это очень не понравится.

— Макс... — начала я в свою защиту.

— Ответа не требуется, — перебил он.

Мне сильно хотелось ответить, а еще сильнее мне хотелось ответить на его заявление о том, что ответа не требуется. Однако, он, как всегда, был раздражающе прав. Я должна была рассказать ему. Так что я только сжала губы, и сжала их крепко. Несколько долгих мгновений Макс смотрел на меня, потом его взгляд опустился на мой рот.

— Собираешься взорваться? — спросил он.

Я разжала губы:

— Возможно.

Макс расхохотался, и в это же время позвонила моя мама. Я решила, что ответ на звонок будет удачным маневром уклонения, в результате чего десять минут слушала мамины крики о моем исчезновении. В завершении своей тирады она сказала, что они со Стивом сидят в баре «У Дрейка», и спросила, не почтим ли мы их своим присутствием (ее слова).

Поскольку мы находились недалеко, мы с Максом встретились с мамой и Стивом «У Дрейка». Потом я успокаивала маму и Стива, увидевших мое лицо. А сразу после мы с мамой горячо спорили о том, что мы с Максом не собираемся вместе с ними в какой-то модный ресторан с морской кухней в соседнем городе сегодня вечером.

— Мне нечего надеть, — наконец огрызнулась я.

— Нина! — рявкнула она в ответ в ужасе и оскорблении (в своем стиле). — Я же учила тебя, как надо паковать вещи. Ты всегда должна брать с собой что-нибудь на выход. Не важно, даже если ты будешь жить в хижине в горах Адирондак. Ты должна быть готова к вечернему выходу!

— Я уже одевалась на выход, когда мы с Максом ходили в «Петуха», — сообщила я ей.

На что у мамы уже был готов ответ, который, кстати, был частым ответом почти на все мамины проблемы.

— Значит, мы идем по магазинам.

— Мама, я устала, меня вчера избили, — напомнила я. — Я хочу провести спокойный вечер дома.

Она только помахала рукой.

— Хорошо приготовленные морепродукты отвлекут тебя от всего этого. Ты же любишь морепродукты.

— Мам, мы в Колорадо. Здесь едят стейки и бургеры из бизона или, не знаю, лося там. А не ходят в морские рестораны.

— Я хожу, — парировала мама.

Я посмотрела на Стива. Стив пожал плечами.

Мама перехватила мой взгляд на Стива и сдалась:

— Хорошо, ты устала, тогда я приготовлю вам двоим ужин у Макса дома.

Воздух сгустился от напряжения, исходившего от Макса. Я открыла было рот, но, к счастью, вмешался Стив, вероятно, тоже почувствовав напряжение.

— Нелли, дай Нине и Максу провести тихий вечер.

— Я могу быть тихой, — ответила мама.

Стив пристально смотрел на нее, подняв брови, и даже мама поняла, что ей не удастся привести убедительные доводы в пользу того, что она может быть тихой.

Тогда мама посмотрела на меня и, изменившись в лице, прошептала:

— Я так мало тебя вижу.

Я вздохнула, наклонилась к ней и взяла ее за руку.

— Да, но скоро я буду на расстоянии короткого перелета и двух часов езды на машине, а не через океан.

Мамино лицо стало нежнее, она посмотрела на Макса глазами полными благодарности, а потом снова на меня.

— Хорошо, сегодня у вас с Максом будет спокойный вечер, но завтра ты моя. — Она посмотрела на Макса и спросила: — Договорились?

— Договорились, — ответил Макс своим хриплым голосом.

Я начала отпускать ее ладонь, но она крепко сжала мою руку и сильно встряхнула.

— И Нина, солнышко, если ты еще когда-нибудь сбежишь от Макса и нарвешься на побои, будешь отвечать передо мной. Это понятно?

Явно мне не удалось успокоить маму насчет моего лица, так что, чтобы исправить это, я погладила ее по щеке и шепотом пообещала:

— Понятно.

Она улыбнулась, отпустила мою руку, и мы закончили свои напитки без дальнейших потрясений, а потом Макс отвез меня к себе на гору.

Что привело меня к настоящему моменту, когда мы с Максом убирали то, что осталось от готовки, — новое потрясение, по крайней мере, для меня.

Потому что, во-первых, Макс помогал мне убираться. Найлс мог, если на него надавить (не один раз), загрузить посуду в посудомоечную машину, но по большей части он не обращал внимания на тарелки, пока его уборщица не помоет их раз в неделю. Если я готовила для Найлса, то убиралась сама, потому что его попытки помочь были довольно вялыми и, если я позволяла ему попробовать, это меня только раздражало, так что, чтобы лишний раз не раздражаться, я просто убиралась сама.

У Макса все получалось само собой.

Ну ладно, он не вытирал столешницы, больше споласкивал и убирал в посудомоечную машину, но еще он был способен убрать оставшиеся продукты в холодильник, что являлось явным плюсом.

Во-вторых, потрясением это было потому, что до меня дошло: вот оно, мое будущее — готовить ужин и прибираться на кухне вместе с Максом.

Понятия не имею, почему что-то настолько простое оказалось таким волнительным и необычно впечатляющим, но так и было.

Это было так впечатляюще, что я стояла, зажав в руке губку, которой протирала столешницу, и невидяще смотрела на Макса, глубоко погрузившись в размышления.

— Детка, — окликнул меня Макс.

Я вздрогнула и сосредоточилась на нем.

— Что?

— Ты в порядке?

Да, я в порядке. Настолько в порядке, что мне хотелось швырнуть губку в сторону, наброситься на него и показать, насколько все в порядке.

Но я этого не сделала. Я просто обошла его, чтобы добраться до раковины, и выжала губку, сказав:

— Да, просто устала.

Макс подошел сзади, обвил мою талию одной рукой, а второй убрал волосы на одно плечо. Потом я почувствовала его губы на своей шее, а его рука скользнула вверх по моим ребрам.

— Ты больше не бережешь их, Герцогиня, это значит, что все хорошо?

Я поняла, что его ладонь лежит поверх отпечатка ботинка, и поняла, что Макс точно запомнил его расположение, потому что безошибочно нашел.