Портрет незнакомца. Сочинения - Вахтин Борис Борисович - Страница 176

Именно — созидательной, строительной, конструктивной, деятельной, направленной вперед, в неизведанное, а не назад, не к реставрации разрушенного, не к восстановлению частнособственнических отношений. Бережно, по-хозяйски, рачительно мы должны подойти к каждому живому стебельку на земле нашей страны, к каждой живой черточке в человеческих душах. Довольно с нас разрушений под громкими лозунгами — будничной, повседневной, освободительной работы нам нехватает, простора инициативе, предприимчивости, энергии, молодости. Простора везде — на заводах, на полях, простора для отдельных людей и их свободных объединений.

Пусть избранный путем действительных, а не «адамических» выборов (из анекдота — Господь поставил перед Адамом Еву и сказал: «Выбирай»), совет любого уровня берет в свои руки всю полноту власти в том районе, где он избран. Он решает самостоятельно все вопросы, касающиеся общих дел его избирателей. Районный совет ведает предприятиями, финансами, образованием, здравоохранением землей, природными богатствами, милицией своего района, городской — города, областной — области, республиканский — республики и Верховный — всей страны. Должно быть разработано (и предусмотрен механизм уточнения и исправления) законодательство, определяющее, что конкретно подлежит компетенции советов разных уровней, какие права имеют советы производственные, каким образом оградить коллектив от произвола личности, а личность — от произвола коллектива.

Выбирать нужно не только депутатов, но и всех служащих — тогда не сможет развестись бюрократия, кастовость, отчужденность от избирателей и коррупция, которые сейчас так махрово цветут и у нас, и на Западе, и в развивающихся странах. Все служащие, от которых зависит подготовка и принятие решений, должны избираться прямо, а также регулярно держать ответ перед избирателями.

Как же в таких условиях удастся осуществлять преемственность власти? Ведь к управлению смогут прийти иногда совершенно неопытные новички — как же им сразу войти в курс дела? Не возникнет ли здесь путаница и неразбериха?

Нет, если будут соблюдены три условия: полная гласность всех без исключения советов, свобода печати всех уровней и научно поставленное ведение делопроизводства.

Едва ли не важнейший вопрос — оплата избранных. Здесь зарыта собака очень многих наших бедствий и неудач. От богатства краток путь к власти, от власти — к богатству. Не государство должно выступать работодателем по отношению к населению, а население должно предоставлять временную работу по конкурсу (путем выборов) государственному аппарату. И здесь вопрос об оплате приобретает важнейшее значение.

По иронии истории этот вопрос превосходно разработан Лениным, излагавшим, в свою очередь, Маркса и Энгельса. Почему они так здорово разработали эту проблему (или взяли у кого-то готовую разработку?), почему уделили ему столько внимания? Может быть, их концепцию власти «пролетариата» (части общества) ставило под сомнение то, что решительно невозможно было объяснить, каким чудом власть не соблазнится богатством и не станет тянуть себе в карман, поскольку очевидно, что богатство и власть двуедины и богатый всегда приобретал власть, а властвующий умудрялся разбогатеть.

Мне кажется, что это поучительно — повторять теоретически совершенно верные ленинские положения, которые никогда не были осуществлены ни им, ни его преемниками, положения, которые Ленин считал важнейшими, определяющими для характеристики власти, строя и системы — считал до революции. Но и после нее несколько раз (по инерции?) проговаривался и повторял те же мысли.

Этот важнейший для характеристики власти вопрос излагался Лениным в брошюре «Государство и революция», написанной в августе-сентябре 1917 года, вернее, записанной, так как подготовительная работа была проделана загодя, и положения все обдуманы заранее.

Пожалуй, в этой брошюре содержится лучшее и самое полное изложение марксистской теории государства.

Ленин цитирует Маркса:

«Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими чинами…»

Ленин продолжает:

«Особенно замечательна в этом отношении (то есть в смысле всенародности выполнения функций государственной власти. — Б. В.) подчеркиваемая Марксом мера Коммуны: отмена всяких выдач денег на представительство, всяких денежных привилегий чиновникам, сведение платы всем должностным лицам в государстве до уровня „заработной платы рабочего“. Тут как раз всего нагляднее перелом… от демократии угнетательской к демократии угнетенных классов… „Принято“ (это Ленин ругает оппортунистов, социал-демократов. — Б. В.) об этом умалчивать, точно о „наивности“, отжившей свое время, вроде того, как христиане, получив положение государственной религии, „забыли“ о „наивностях“ первоначального христианства с его демократически-революционным духом».

Это сказано — для желающих проверить — на стр. 391–392 25-го тома, издание 4-е. И об этом же — о сведении платы всем должностным лицам до уровня заработной платы рабочего — снова и снова и дальше на стр. 392, и на стр. 393, и на 395–398, все о том, о «слугах общества», против кастового чиновничества; и на 406-й — о ненужности бюрократического аппарата «с особо привилегированным положением должностных лиц»; и на 423-424-й, и на 443-й, 444-й, 457-й. И на 458-й снова четко и недвусмысленно:

«…при социализме должностные лица перестают быть „бюрократами“, быть „чиновниками“. Перестают по мере введения, кроме выборности, еще сменяемости в любое время, да еще сведения платы к среднему рабочему уровню, да еще замены парламентарных учреждений „работающими, т. е. издающими законы и проводящими их в жизнь“».

Так Ленин излагает Маркса и излагает в убеждении, что иначе и быть не может при социализме.

Очень хорошие мысли, отлично изложенные. Очень верные теоретические положения. Не будем сопоставлять теорию с действительностью (средняя заработная плата рабочего сейчас по стране, согласно официальным данным, примерно 150 рублей в месяц; столько получают только низшие чиновники, от которых мало что зависит), когда-нибудь будет написана история трагикомических мучений с партмаксимумом, история безуспешных попыток хоть как-то сдержать или хотя бы прикрыть ненасытную жадность «должностных лиц». Когда-нибудь мы узнаем и сколько стоит стране аппарат управления. Сейчас нам не история важна, а то, что марксизм по иронии судьбы очень хорошо рассказал, как именно нужно устроить дела в советах, как нужно оплачивать выборных представителей народа, чтобы они выражали волю и интересы избирателей на деле, а не на словах.

Через полстолетия после смерти Ленина, в поездной полемике коммунист-пенсионер, неосторожно перед тем поведавший своим спутникам о своей многокомнатной квартире и о даче, так отбивался от упреков, что власти — «начальники», «хозяева», «коммунисты» (в рабочей среде в минуты откровенности эти слова идут, как синонимы, хотя употребляющие их никогда и не слышали о Джиласе) — живут богаче рабочих:

— А что? Вон торгаши сколько тянут и как живут? А наши руководители должны хуже жить?! Вы подумайте, до чего вы договариваетесь, — ответственные товарищи должны жить хуже какой-то продавщицы!

Он кипел искренним возмущением при мысли о такой возможности.

Коммунист-пенсионер был из тех, кто ни разу не пострадал при «культе», а сам отправлял на страдание других. Мысль о том, что его руководители (и он сам) должны жить не так богато, как воровка-продавщица, казалась ему кощунственной.

Да, иной раз и поверишь убежденным марксистам, что ничего страшнее их «подлинного» марксизма для нашей системы нет…

Позволю себе отступление.

Когда сейчас мы все с омерзением наблюдаем вокруг себя взяточничество, воровство, блат, кумовство — весь тот материальный разврат, который называется коррупцией, разложением, гниением, который мало кого не затронул, не запятнал хоть чуть-чуть, то мы не всегда набираемся смелости вспомнить точную нашу поговорку: «Рыба гниет с головы». Как может наша власть бороться с коррупцией, когда в любом районе и городе вы без особого труда обнаружит и специальную чистенькую комнату в столовой «для начальства», где и харч не тот, что в общем зале, и обслуга не та? Если везде «дефицитным» товаром в первую очередь снабжаются власти? Если власть имущие и члены их семей обеспечиваются лучшим жильем, в лучшем месте? Если со снабженцами существуют «особые» отношения? Это я беру повседневность, обыденные случаи, массовые, рядовые, несенсационные.