Авалон: Хроники Бессмертных (СИ) - Ермаков Антон - Страница 79

     Маша медленно подошла к окну, глядя сквозь цветные призмы витражей на стремительно догорающий день. В оконном проеме тоскливо болтались остатки паутины. Похоже, беседа с Антоном несколько затягивалась. Или это только кажется так оттого, что сейчас она осталась совершенно одна, и некому разбавить её одиночество? Она снова начала бесцельно кружить по залу, прошлась мимо дверей, остановилась, а затем, постояв в нерешительности, сделала один малюсенький шажок навстречу к позолоченной створе. Маша могла бы придумать сотню разных причин, почему ей не стоит этого делать, и всё-таки врождённое любопытство неодолимо пересиливало. Нет! Нет! Это неправильно! – кричал внутренний голос, – Подслушивать – нехорошо! Но, с другой стороны, никто же её сейчас не видит! Не смотря ни на что, она сделала ещё пару шагов вперёд, и приложила ухо к двери.

     Голос Сильфиды сразу зазвучал очень отчетливо, словно она стояла буквально в полуметре с той стороны дверей:

     – …Умереть в ужасных муках. Я думаю, тебе пока не стоит говорить об этом остальным. Это их только напугает.

     – Я не хочу никого убивать! Я не для того изучал магию, не для того согласился стать Бессмертным! – судя по плохой слышимости, Антон находился где-то в стороне.

     – Я вовсе не имела в виду «убивать». Хотя ты прекрасно знаешь, что именно может произойти, и о ком я сейчас говорю. Он в любом случае попытается остановить тебя. Он уже бросил тебе вызов. Разразится война, хочешь ты этого или нет…

     Малиновская отошла от двери и замерла. Рой воспаленных мыслей кружился у неё в голове, как осы в жестяной банке. Она пыталась подставить этот фрагмент разговора подо всё, услышанное ею ранее, словно собирая воедино огромный паззл, но догадок всегда оказывалось слишком много. Буквально через минуту двери распахнулись, и Флавиус поманил её за собой.

     Мария вошла. Каплевидная комната была вся заполнена последними лучами заходящего солнца. Сильфида стояла спиной, смотря в окно – почти как и сама Малиновская несколько минут назад, – и произнесла:

     – Мария. Последняя в очередности, но не последняя в моих мыслях. На тебя сегодня так же, как и на твоих друзей, ложится бремя великой ответственности. Надеюсь, твои плечи достаточно крепки, чтобы её выдержать, – при этих словах она повернулась к ней, слегка улыбнувшись, – но не стоит видеть в этом больше, чем есть на самом деле. Я знаю, что ты сделаешь все, что от тебя зависит – ибо ты просто не умеешь жить по-другому, – а потому я в какой-то степени спокойна за тебя. Полагаю, рядом с тобой всегда должны находиться люди, которые будут время от времени остужать твою горячую голову – тогда можно будет избежать многих бед.

     – Это плохо? – неуверенно спросила Маша. – То, что у меня горячая голова?

     – Нет, напротив, – ответила Сильфида, подойдя к ней вплотную и положив свои ладони ей на плечи. – Такие люди всегда храбры и благородны, и в душе их нет места для мелочности либо предательства.

     Мария слышала, как позади них тихонько бродит Флавиус – звук его шагов напоминал едва уловимые шорохи ветра в речных камышах. Сильфида одной рукой тихонько приподняла Машин подбородок, чтобы их глаза, наконец, встретились, и сказала:

     – Я знаю, ты – спасешься. Но, умоляю тебя, – спаси остальных! В особенной опасности находится Анастасия. Я вижу, что черные тенета рока начинают смыкаться над нею. Береги её. Если не будешь знать, что делать и как поступить – обратись к Антону, он многое знает и во многом поможет. Не будь слишком резка в словах с Татьяной – говоря ей правду, ты станешь требовать от неё слишком многого. Не отпускай от себя Владимира, я знаю, иногда он кажется странным, порой надоедливым, но это самый бесхитростный и верный человек, какого можно себе представить. Но однажды… наступит такой момент, когда рядом может не оказаться никого из них, и ты решишь, будто всё кончено. Тогда следуй лишь зову собственного сердца, и оно приведёт тебя к новому началу. А теперь нам пора проститься.

     Маша заплакала и крепко обняла Сильфиду. Ей не хотелось её отпускать. Потом она также обняла Флавиуса, и, почти распрощавшись с ними и собираясь уходить, Сильфида вдруг сказала ей напоследок, будто решившись:

     – Чувствую я, что сегодня мы прощаемся с тобой навсегда. Лишь на краткий миг перед смертью я смогу почувствовать вкус твоих слёз.

     – Но ведь это ужасно! – воскликнула Маша, остолбенев. – То, что ты говоришь!

     Сильфида бросила на неё последний, быстрый взгляд, и произнесла:

     – В своей жизни я видела многие ужасные вещи. Ты увидишь ужаснее.

     Глава 14. Долгожданная вечеринка

     Пусто, неуютно и холодно стало в Нифльхейме с тех пор, как ушли отсюда Флавиус и Сильфида. И хотя солнце над Долиной Рубиновых Рябин светило по-прежнему ярко, казалось, будто лучи его утратили силу и декабрь, давно правивший бал в мире смертных, дотянулся даже сюда, навевая печаль своими стылыми ветрами, как пальцами слепо шарящей руки.

     Время вплотную приближалось к Новому году – до него оставалось не более полутора недель, и в Авалоне сейчас ощущался явный разброд. Новогодняя Москва, изукрашенная рождественскими гирляндами вдоль и поперек, тонущая в белом снегу – настоящая русская зима – напоминала собой один сплошной праздник, что, разумеется, совершенно не настраивало на серьезный лад. Головы были забиты подарками и праздничной суетой.

     С тех самых пор, как Великие Бессмертные канули в минувшие дни, друзья так ни разу и не появились в замке в полном составе, хотя, разумеется, периодически продолжали здесь бывать, и также оставались на ночевку. Иногда к подвесному мосту их выходил встречать Алексис, и это в какой-то степени немного утешало, слегка притупляя боль и печаль от расставания с Флавиусом и Сильфидой. Мария, каждый раз выходя из Кленового леса, по привычке все надеялась углядеть две знакомые высокие фигуры на каменном крыльце, но чаще всего её ожидала там пустота. От этого становилось грустно и немного одиноко.

     Почему-то с того самого дня, как Бессмертные покинули их, друзья толком ни разу не обсуждали, что же именно сказали они каждому из них. Видимо, это было слишком личным, а, кроме того, любое упоминание об их учителях приносило лишь только новую боль. Маша в такие моменты старалась пореже смотреть в глаза Антону, все чаще отводя взгляд – ей не хотелось, чтобы он прочитал её мысли о том, что она подслушала часть разговора, тем более что больший его фрагмент понять было довольно мудрено. Из всего, сказанного ей Сильфидой в тот последний час, более всего её заботила фраза про «ты увидишь ужаснее». Если уж Бессмертная, прожившая на Земле столько веков, видевшая без счета боли и страданий, говорит тебе такое – что же тогда должно произойти? Неизвестность этого изречения, туманность будущего – все это настораживало и пугало невероятно.

     Посещая Нифльхейм, Малиновская чаще всего приходила сюда вместе с Настасьей; иногда компанию им составляли Бирюк с Таней или Славик и Семён. В том случае, если Настю сопровождал Евген, то она намеренно отказывалась от похода: Женя в отсутствии хоть какого-то контроля стал совершенно невыносим, решив, видимо, что теперь он единственный полноправный «Владыка Вечной крепости» – это высказывание Марии как-то довелось услышать из его уст. Маша посмела выразить свое громкое несогласие с данным эпитетом, и это даже чуть было не переросло в полноценный магический поединок – в последний момент их еле-еле успела успокоить Настасья.

     Малиновская уже даже и не знала, чего она, собственно, опасается больше, не желая идти в одной компании с Евгеном – то ли опасности нового конфликта, на который у неё уже нет ни сил, ни нервов, то ли вполне реальной возможности того, что Евген и вправду может её покалечить. Как далеко некоторые люди могут зайти в своем стремлении показать собственное превосходство – это большой вопрос. Наверное, в поединке один на один Женя всё-таки победит её – придется это признать. Вообще, если уж говорить так, по-честному, то, наверное, только Антон из всех них может бросить ему вызов без опасности для себя. С другой стороны, так как двое этих бравых молодцев ни разу не встречались в открытом бою – даже на тренировках – предстоящий исход возможной баталии тоже был более чем неясен.