Авалон: Хроники Бессмертных (СИ) - Ермаков Антон - Страница 50

     – Мы держим путь в самое сердце Зеркальных гор, – голос Сильфиды эхом отскакивал от стен, далеко и гулко разносился во все стороны. – Здесь обитают, в основном, дварфы-кузнецы – она разрабатывают рудоносные жилы, ищут полезные ископаемые и драгоценные камни. Их тут великое множество.

     – Сокровища! – зачарованно пробормотал Семён.

     Флавиус свернул вправо, прочь от основной дороги, и долгий спуск неожиданно закончился – теперь они двигались причудливыми зигзагами, а по бокам им попадалось множество запертых деревянных дверей, хранящих за собою обиталища здешних жителей и их тайные схроны. Теперь довольно часто навстречу им следовали дварфы – совсем не те милые, добродушные создания в цветных камзолах и ярких шляпах, какими друзья привыкли их видеть на огородах Карнимирии. Эти дварфы были чуть выше своих собратьев (приблизительно на полголовы), более коренастые и крепкие, а в руках они держали кирки и могучие молоты. Их чёрные лица, перемазанные углём и сажей, выглядели довольно недружелюбно; маленькие черные глазки шустро смотрели на неожиданных пришельцев, оглядывая их со всех сторон, но, тем не менее, они всякий раз почтительно здоровались с Флавиусом и Сильфидой, и, проходя мимо них, едва заметно склоняли свои головы.

     – Какие-то они чересчур суровые, – сказала Настасья Сильфиде, когда они миновали очередную, шедшую им навстречу, группу дварфов. – Почему мы их никогда раньше не видели?

     – Они практически не выходят на поверхность, – объяснила ей та, шагая вслед за Флавиусом (как только Авалон миновал врата, Флавиус везде шёл впереди – кажется, в этих катакомбах он знал дорогу лучше Сильфиды).

     – Дело в том, – продолжала она, – что сообщества дварфов подвержены чрезвычайно строгим законам субординации. У них идёт чёткое разделение труда: одни из них – крестьяне и фермеры, а другие – шахтеры и кузнецы. Это продиктовано лишь жизненной необходимостью. Если бы все они занимались только тем, что без устали добывали минералы, то, скорее всего, просто умерли бы с голоду. Ведь камни, пусть даже и драгоценные, есть нельзя.

     – А почему нам так нужно познакомиться с их королём? – спросила Маша, обрадованная такой разговорчивостью Сильфиды. – Ивонн – так, кажется, его зовут?

     – Ну, ему необходимо поглядеть на вас, поговорить с вами. После того, как все закончиться, Король Дварфов должен будет вам поклониться, а вы, в свою очередь, поклонитесь в ответ – это означает, что вы как бы признаете взаимную власть и заключаете негласный союз с его народом. Дело в том, что после этого все без исключения дварфы обязаны будут вас слушаться.

     – Что, серьёзно?! – заметно оживился Евген.

     – Абсолютно, – подтвердила Сильфида. – Сейчас вы для них просто чужеземцы, посторонние люди, – называйте, как хотите. Но если случится так, что самый Главный Дварф признает ваши права – этому решению беспрекословно подчинятся и остальные дварфы.

     – А если после того, как он нас признает, я прикажу им всем броситься в пропасть – они подчинятся? – азартно спросил Бирюк.

     Сильфида ничего ему не ответила, а Таня сказала:

     – Будь я на месте Короля Дварфов – ни за что не стала бы тебя утверждать.

     – Почему?

     – Магии много, а мозгов – маловато, – буркнула Танька.

     Остальные засмеялись.

     – А что означают слова «после того, как всё закончится»? – задал вопрос Антон. – Это будет не просто разговор?

     – Нет, не просто. Ивонн проверит, достаточно ли вы могущественные маги, чтобы иметь право называть себя Авалоном и управлять дварфами от его имени, – сообщила Сильфида. – Если он сможет одолеть вашу магию, то сочтёт себя сильнее, и не склонит пред вами головы. Но, я полагаю, вы справитесь, иначе я бы не привела вас сюда, – закончила она обнадеживающе.

     Время от времени, проходя мимо запертых дверей, друзья слышали за ними приглушенные голоса, а иногда – далекие удары могучих молотов, без устали бьющих по наковальням – там были кузницы. Изредка по основному ходу движения встречались небольшие боковые ответвления, больше похожие на неглубокие стенные ниши, – не то технические выемки породы, не то – брошенные выработки. Чаще всего они оказывались пустыми, но кое-где были заполнены аккуратными горками чего-то тёмного и блестящего – так выглядит прибрежная морская галька в холодном лунном свете, омываемая вздыхающим морем.

     – Необработанные камни, – пояснил Флавиус, видя заинтересованные взгляды ребят. – Он приостановился, свернул вглубь одной из выработок и, взяв в руки несколько небольших кусков, вышел с ними на свет. Кроваво-красные рубины с остатками скалистой черной породы по краям лениво переливались в его ладони множеством граней, отражая отблески горящих факелов.

     – После огранки они станут ещё прекраснее, – мечтательно произнёс Флавиус и аккуратно положил камни обратно в кучу. – Но не будем задерживаться.

     – Это просто невероятно! – воскликнула Малиновская, идя следом за всеми. – Здесь же целые горы драгоценных камней! И золото наверняка есть…

     – Есть, – подтвердил Флавиус.

     – Хорошо, что никакие горнодобывающие корпорации сюда не доберутся, – заметил Антон. – Они бы все эти горы сквозь решето просеяли. Всё разрыли бы тут и испоганили.

     Евген, пока остальные были заняты разговорами, нагнулся и незаметно сунул несколько камешков себе в карман.

     Пройдя ещё какое-то время, миновав множество гротов, выработок и кузниц, они внезапно вышли в просторный темный зал. Просто тоннель вдруг неожиданно кончился, и некое неведомое чувство подсказало им, что вокруг уже не каменные своды, но – пустота. Здесь практически не горели факелы, и было заметно прохладнее.

     – Вот мы и пришли, – голос Сильфиды прозвучал глухо, словно она говорила сквозь вату. – Это – Камфорта, обитель Ивонна. Сейчас мы в самом сердце Зеркальных гор и над нами – вся живая, каменная плоть Расстегайны – самой высокой из вершин.

     Малиновская, оглядываясь вокруг, представила себе, что прямо над нею в этот миг находятся тысячи тонн сплошного камня, твердая гранитная скала, и она – всего лишь маленький беспомощный человечек, затерявшийся в этих бесконечных подземных лабиринтах. От этой мысли её охватил благоговейный трепет.

     Сумрачный полумрак не давал оценить размеры подземного сооружения, но, кажется, здесь совершенно не было ни колонн, ни подпорок – всего того, что должно было бы держать могучие своды. Самого потолка тоже не было видно, и можно было лишь догадываться о наличии либо отсутствии балок и перекрытий, которые, по идее, должны были поддерживать этот немыслимый вес скал. Марии как-то не пришло в голову, что здесь может быть замешана древняя магия дварфов.

     В тех местах, где сквозь толщу гор были прорезаны световые колодцы, на пол струились столпы неяркого света, в котором летала еле заметная многовековая пыль, и тогда глаз начинал различать бесконечно убегающие вдаль ряды внушительных каменных постаментов, походивших на тумбы с громоздкими, приплюснутыми столешницами. У Малиновской закралось странное чувство, что всё это сооружение скорее напоминает гробницу, чем королевские покои. Антон, по-видимому, подумал о том же.

     – Да это не царские чертоги, это просто склеп какой-то! – неуверенно пробормотал он.

     – Так и есть, – ответил ему Флавиус. – Король Дварфов охраняет вечный сон своих стражников, и горе тому, кто осмелится потревожить его попусту!

     После этих слов становилось жутковато. Все они продолжали медленно перемещаться между каменными, геометрически правильными рядами древних гробниц, их окружала ватная тишина и пустота, и лишь звуки их мерного дыхания и осторожных шагов нарушали покой, который соткала здесь для себя сама Вечность.

     Прямо впереди них показалось очередное бледное световое пятно – каменная шахта над ним скупо пропускала поверхностный свет. Посреди этого пятна на высоких ступенях стоял массивный каменный трон – его спинка походила на развернутый павлиний хвост, украшенный разноцветными драгоценными каменьями, в основном, изумрудами, ибо они – излюбленные камни дварфов. Горные дварфы любят их более всего на свете, считая изумруды священными. Точно так же были украшены и подлокотники, но некоторые из внутренних чаш, в которых должны были крепиться камни, оказались пусты; и все покрывал толстый слой пыли.