Дранг нах остен по-русски. Тетралогия (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 259

  -- Нет, я по-русски только торговаться умею. - Пожал плечами Эдмунд.

  -- Спаси бог, вот что это означает. Благословил он нас, понял, дубина? - Десятник с горечью очередной раз пожалел, что не остался в Новороссии, когда вербовщики предлагали, домой захотел, дурак! - Какой дворянин тебе честь отдаст или благословенья пожелает? Они и деньги нам не в руку дают, а кидают, как свиньям или нищим. А в Новороссии нищих нет. - Скрипнул зубами десятник, размышляя о превратностях судьбы. Ясно же было, что спутники старшего офицера совсем не русы, видать, хватило ума у парней завербоваться в Новороссию, молодцы. Может, и мне всё бросить, да податься в Новороссию? Нет, старый уже, дети, хозяйство, отец болеет, придётся доживать дома. Опоздал.

   А пятеро всадников тем временем заносили свои вещи в гостиницу, не самую дорогую, но, действительно, самую чистую в черте городских стен Льежа. Вещей у привычных путешественников было немного, пара смены белья, второй комплект одежды и обуви, несколько банок тушёнки. Больше половины груза занимали три переносных рации с батареями, патроны к карабинам и револьверам. Да спутники Сергея Кожина не могли обойтись без своих клинков, у всех в походных вьюках были припрятаны привычные боевые сабли, прошедшие горы Афганистана и пустыни Туркестана. Сам командир группы безопасников, давно стремился работать по принципу своего отца. Николай Кожин любил повторять, - Если ты начал стрелять или убивать, считай, работа провалена.

   Потому и не брал ничего с собой, кроме верного револьвера, капитан безопасности Новороссии Кожин. Да, уже капитан, четвёртую звезду на погон, он получил неделю назад, за успешное пресечение восстания на Острове. Будут, конечно, и другие награды, - ордена и премии, в этом капитан не сомневался. Но, сейчас он стремился распутать клубок иностранных следов, так удачно обнаруженных в Петербурге. Там, на родине, после успешного отражения попытки интервенции со стороны ирландских эрлов, после которой сорок тысяч крепких ирландских мужчин оказались в плену, и, без того было много интересной работы с пленными. Утонувших и погибших никто не считал, но, не менее десяти тысяч будет. Потеря пятидесяти тысяч мужчин, в большинстве своём воинов, в течение одного дня поставила Изумрудный остров в сложное положение.

   Большинство ирландских сторонников войны с Новороссией (читай -- агенты Франции, Испании и Папской области), лишились своих дружин и отрядов. Этим, наверняка, воспользуются другие эрлы, не рискнувшие отправить своих воинов в набег на Новороссию. Капитан Кожин не сомневался, что работа ирландского отдела службы безопасности в этом направлении уже ведётся. И, не пройдёт и пары месяцев, как Ирландия запылает огнём гражданской войны, в которой противникам Новороссии придётся туго. Сергей с удовольствием бы окунулся в интереснейший клубок плетения интриги во вражеской стране. Нет ничего азартнее вбрасывания нужных слухов, распространения дозированной информации, чтобы враги своими руками резали друг друга, к пользе и выгоде Новороссии. Хотя, Кожин и так выбрал себе самое интересное направление работы, уцепился за след таинственного Вацлава Поляка.

   Тогда в Петербурге, после получения досрочного звания, временный наместник Новороссии Валентин Седов долго беседовал со своим крестником Сергеем Кожиным. Сын Николая Кожина не подвёл его друга, команда детей и внуков магаданцев справилась с попыткой бунта и восстания на Острове, отстояла побережье от ирландской интервенции. Ситуацию на островной части страны быстро удалось нормализовать, отделавшись небольшими потерями. Жаль, Ульян Мальборо, тело которого к тому времени нашли, оказался одним из организаторов заговора. Как удалось узнать из допросов его приближённых, бывшему лорду и пэру не давала покоя необходимость подчиняться выскочкам-русам. Пусть умным, много знающим, пусть дворянам, но, Мальборо были пэрами, а в Новороссии они стали вровень с кузнецами и торговцами, простыми офицерами и крещёными индусами.

  -- Скорее всего, - грустно объяснял Валентин Сергею, - тут сыграла большую роль обида Мальборо. Обида на нас, магаданцев, мы ни разу его не брали в свой малый круг, несмотря на явные попытки бывшего лорда стать одним из нас. Вот и решил Ульян-Уильям вернуть обратно королевские времена и нравы. Раз не удалось стать своим среди магаданцев, он планировал избавиться от магаданцев совсем, а Новороссию объявить сословной Республикой, вроде Венеции. Сам Мальборо стал бы лордом-наместником Республики, а его подручные заговорщики, получили бы титулы графов и баронов, земельные наделы, замки и часть бывших привилегий дворянства.

  -- На кой чёрт эти привилегии? - Удивился Кожин.- Кому они нужны?

  -- Нужны, Серёжа, нужны, как оказалось. В заговоре, ты знаешь, были замешаны полтора десятка офицеров, из них шесть человек прошли с нами весь путь от Урала. Всё у них было, только потомственного титула для детей не было. Да и уважения бывшим конюхам и пастухам оказалось маловато. Никто, видишь, перед ними шляпу не снимал, о милости не просил, кареты с коронами не было. Встретились два одиночества, одному не хватало причастности к тайне, другим не хватало привилегий. Вот так. - Валентин встал со стула и подошёл к окну своего кабинета, выходящему во двор. Там, в огороженной вольере гуляли павлины и бегали фазаны, деловито стучали клювами по кормушке дронты и трясли зобами индюки. Почувствовав, что мысль утекает в сторону от умильного зрелища, наместник повернулся к капитану. - Видимо, Сергей, опоры на одних магаданцев будет недостаточно. Люди понимают невозможность встать в наши ряды, что приводит к подобным заговорам. Надо создавать настоящий тайный орден, а лучше по-русски, союз. Пусть магаданцы по крови там будут отдельной группой, внутренним кругом посвящённых. А основной, полусекретный состав союза будем набирать из преданных и умных людей любого происхождения, чтобы возможность получить допуск ко всем тайнам власти имел любой рус, хотя бы формальную. Ну, ладно, мы с твоим отцом и Петром ещё обсудим подробно такую организацию.

  -- А пока решим с тобой и твоей командой. - Седов уселся на место и снова просмотрел рапорт Сергея. - Ты уверен, что кроме указанных тобой Испании, Франции, Папской области, и некоего Вацлава Поляка, представляющего непонятно чьи интересы, других игроков в заговоре не было?

  -- Внешних игроков точно не было, - кивнул Кожин, запомнивший каждое слово своего рапорта по результатам предварительного расследования. - В провинции могут отыскаться следы иных участников, но, все серьёзные игроки из других стран выходили на Петербург. На Мальборо, на офицеров из гарнизона, вышли только указанные мной лица, не забывайте, иностранцев за пределами столицы просто нет, максимум, приблудные скотты, так их иностранцами никто давно не считает.

  -- Ну да, - согласился наместник, - скотты, как мы и планировали с Петром и Николаем, играют роль дешёвой рабочей силы, вроде хохлов или таджиков в России. Хорошо, я согласен с твоим предложением, получай командировочные на свою команду, езжай выслеживать своего Вацлава. Испанцами, итальянцами и французами займутся другие.

   Так и оказались спустя неделю пятеро русов в Льеже, последние пятнадцать лет ставшим прибежищем всех гонимых и неудачников. Город после многочисленных войн, остался на территории Франции, успевшей потерять за последние годы половину своей территории. Франция полностью потеряла выход к побережью Средиземного моря, где сейчас бурно развивались торговые республики -- Прованс и Лангедок, заключившие торгово-оборонительный союз с Новороссией. На западе французам пришлось проститься с независимыми Бретанью и Нормандией, на востоке давно существовала прорусская Лотарингия. С трудом французскому королю Генриху Четвёртому удалось сохранить территорию Иль-де-Франс и север страны, удержав в руках своенравную Фландрию. Так сложилось, что оплотом всех беженцев стал именно Льеж.

   В этот город бежали евреи-мараны, изгнанные из Испании, там укрывались гёзы, сбежавшие от испанцев из Нидерландов. Позднее к ним присоединились голландцы-католики, восставшие против короля Испании и Португалии Филиппа, евреи и поляки из Великопольши, где свирепствовали шведские оккупанты. Одно время город заполонили германские курфюрсты, герцоги, бароны, князья, из многочисленных германских княжеств и прочих герцогств, попавших под оккупацию Новороссии. Туда же, именно в Льеж, добрались остатки Пражской еврейской общины, рискнувшей поднять восстание против русов. Последними были беженцы из Венеции, разрушенной и ограбленной до нитки ужасными средиземноморскими казаками, вассалами русов.