Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 270

Наверное, все-таки как-то облегчало, потому что активный словарь робота пополнялся с каждой минутой этой странной односторонней беседы.

– Скажи имя второго, – попросил он.

– Оно – Стин Стин с Каламора. Мы прилетели сюда, чтобы узнать как можно больше всего о тех, кто построил этот сейф и оставил вас там.

– Скажи больше имен вещей.

Я принялся указывать пальцем и называть: сейф, пещера, дверь, дверной проем, корабль, небо – перечислил все, во что мог ткнуть. Осторожно подбирая слова, я дал роботу понять, что нам известно, что со дня сооружения сейфа прошло очень много времени. Я попытался объяснить, что мы – ученые, археологи, которые откопали руины станций Высших, нашли там множество вещей, оставшихся от них, но никто из разумных существ, населяющих эту часть Галактики, никогда не видел живого Высшего. И так далее.

Робот изучал надписи, плывущие по поверхности трубки, с нарастающим интересом – по крайней мере, мне так показалось, – но от комментариев воздерживался и только время от времени подгонял меня просьбами продолжать. Его наручная машина уже сожрала вполне приличную порцию информации. В какой-то миг меня осенило, что пора бы уже сообщить на корабль о том, что у нас тут происходит. Я повернулся к Стин Стин:

– Выйди на корабельную частоту и расскажи доктору Хорккку, чем мы занимаемся.

– А ты в это время будешь наполнять уши робота своей ядовитой ложью?

Сам вызывай!

Я с трудом удержался от того, чтобы не дать Стин Стин пинка под зад.

Спасло его только полное отсутствие зада. Я подключился к корабельной связи, попросил всех немедленно явиться сюда и прервал контакт. Робот хотел больше слов… больше… еще больше… еще… Он впитывал их, как губка.

Первыми прибыли доктор Хорккк и Пилазинул, впрочем, остальные тоже не заставили себя ждать. Я объяснил ситуацию. Доктор Хорккк пришел в восторг.

– Продолжай говорить, – сказал он.

И я продолжал.

Я договорился до того, что у меня сел голос, тогда мой боевой пост заняла Яна, а когда она тоже осипла, – Саул Шахмун. Собственно, не имело значения, что мы там болтали в аппарат. Мы просто снабжали данными мощный компьютер, а он сам отделит существенное от несущественного и установит смысловые связи. Доктор Хорккк дрожал от возбуждения и одновременно был несколько разочарован: именно такую машину, аппарат, способный переводить с голоса неизвестный язык, он и пытался построить всю свою сознательную жизнь.

Примерно через час робот был удовлетворен.

– Не надо больше слов, – сказал он. – Остальное заполнится потом само по себе.

Все ясно: машина до отказа набита всякими английскими словами. Она обработает их, установит связи и передаст информацию роботу, а если ему потом попадется непонятное слово, он легко установит его значение, ориентируясь по контексту.

Минут пять робот молча изучал поток иероглифов, скользящий по трубочке. Мы не осмеливались заговорить с ним.

Потом он поднял голову и на чистом английском языке (кстати, имитируя тембр голоса и манеру твоего братца) сказал:

– Сейчас я назову вам себя. Меня можно звать Дихн Рууу. Я – машина, созданная для служения Мирт Корп Ахм. Вы зовете этот народ Высшими. На ваш язык мое имя переводится так: «Машина, которая служит». Моя цель пребывать в постоянной готовности, чтобы я мог вновь служить Мирт Корп Ахм, когда они возвратятся в эту систему.

Еще одна долгая пауза. Похоже, Дихн Рууу ожидал наших вопросов.

Пилазинул поднял руку:

– Сколько времени прошло с тех пор, как Мирт Корп Ахм последний раз побывали здесь?

– Как могу я обозначить промежуток времени? – спросил робот.

– Тяжелый случай, – пробормотал под нос Пилазинул. – Мы же не объяснили ему нашу систему отсчета.

Тут инициативу перехватил доктор Хорккк и, должен признать, справился замечательно.

– Базовая мера времени, наименьшая единица – секунда, – сказал он. – Звук, который я сейчас воспроизведу, длится ровно секунду.

Он отдал приказ корабельному компьютеру, который послушно взвыл ровно на секунду. Потом доктор Хорккк объяснил роботу, как строится наша система отсчета: шестьдесят секунд – минута, шестьдесят минут – час, двадцать четыре часа – сутки, и далее до года. Робот был приличной, вежливой машиной, а потому воздержался от комментариев в адрес запутанной и непрактичной системы, с которой мы сами мучаемся, да еще другим навязали. (Почему в минуте именно шестьдесят секунд? Отчего в неделе семь дней? Кто сказал, что в году должно быть двенадцать месяцев? Отчего мы не пользуемся разумной десятичной системой? Спросите у шумеров – по-моему, это они так развлекались.) Когда робот переварил нашу систему измерения времени, доктор Хорккк перешел к описанию линейных мер. Он начертил на полу пещеры отрезок длиной в сантиметр, рядом второй – метровой длины, а потом объяснил роботу, что такое километр, то есть тысяча метров. Наконец, он добил бедную железяку определением скорости движения астероида, выразив ее в километрах в час.

Робот вышел из пещеры, несколько минут смотрел на небеса, видимо, оценивал эффект параллакса, чтобы самому определить, как быстро движется астероид.

Та непонятная счетная машинка, что сидела в его голове, быстро вывела эту цифру в исчислении Высших, а потом подставила земную систему мер.

Робот сказал:

– Время полного обращения этого астероида вокруг солнца равно одному году шести месяцам пяти дням трем часам двум минутам и сорок одной секунде.

– Правильно, – сказал капитан Людвиг.

– Отлично, – коротко кивнул доктор Хорккк, словно не было ничего странного в том, что эта машина так быстро все усваивает да еще, вдобавок, способна вычислять длину местного года, один раз взглянув на небо. Теперь мы можем продолжить. Можете ли вы сказать нам, сколько времени по земной системе отсчета прошло с тех пор, как Мирт Корп Ахм в последний раз посетили эту планету?

Робот снова принялся изучать небо. На этот раз ему, видимо, пришлось оценивать изменения в положении созвездий, происшедшие с тех пор, как он в последний раз смотрел на них.

Он быстро завершил осмотр и сказал:

– Это было девятьсот сорок один миллион двести восемьдесят тысяч восемь лет два месяца и двенадцать дней назад.

От спокойных этих слов нас всех словно током ударило. С невероятной точностью робот подтвердил расчеты обсерватории Луна-Сити. Я не знаю, сколько компьютеров решали для астрономов этот вопрос и как много времени у них на это ушло, я уверен, что никакой наш компьютер не способен мгновенно выдать столь точный ответ, как это только что сделал Дихн Рууу.

Подобные происшествия превращают в ничто все наши достижения, все, чем мы гордимся. Как же должны превосходить нас существа, которые создали робота, способного просидеть в камере миллиард лет и после этого так жонглировать цифрами! Впрочем, может быть, он считал так медленно и плохо, что Высшие, окажись они здесь, немедленно отправили бы его в металлолом. Ух!

– Когда вы в последний раз вступали в контакт с кем-либо из Мирт Корп Ахм? – спросил Пилазинул.

– Девятьсот сорок один миллион…

– Значит, с тех пор, как запечатали сейф.

– Да. Мне приказано ждать их возвращения.

– Они больше не вернутся, – сказал Пилазинул. – Уже миллионы лет они не появлялись в Галактике.

– Это противоречит моим данным, – спокойно ответил робот. – Хозяева не могли умереть. Они наверняка занимают существенную часть этой Галактики. И обязательно вернутся за мной. Я должен ждать.

В беседу вступил доктор Шейн.

– Вы понимаете, что я имею в виду, когда использую термин «родной мир» Мирт Корп Ахм, «родная планета»?

– Вы говорите о планете, на которой зародилась их цивилизация, сказал робот.

– О месте, где началась их история.

– Да, вы меня правильно поняли. – Доктор Шейн резко наклонился вперед. – Мы пытались найти этот мир, но не сумели. Можете вы помочь нам?

Например, сказать, находится ли он в этой Галактике?

– Да, – немедленно ответил робот.