Потрясти сахарное дерево (ЛП) - Вилгус Ник - Страница 42

115

Потрясти сахарное дерево. Ник Вилгус

серьѐзно его разозлил, сказав, что не буду подтирать зад его драгоценной Библией.

Мне не следовало этого говорить, но меня сильно вывела из себя эта хренотень.

— Он всегда жестокий?

— Не всегда. Я приложил особые старания, чтобы разозлить его.

— Это не даѐт ему права бить тебя.

— Мне нравится прорываться сквозь дерьмо и добираться до смысла.

— Как твоя губа?

— Нехило разбита. Конечно, это стандартная реакция баптиста, когда он не

может получить того, что хочет.

— Не думаю, что захочу ещѐ когда-нибудь посещать твой дом.

— Иногда я тоже не хочу.

— И твой дедушка...

— Оставь моего деда в покое.

— Он сумасшедший.

— Мы не скрываем сумасшествие, — сказал я. — Мы выставляем его на крыльцо

и развлекаем соседей.

Глава 41

Немного внимания и заботы

— Ауч! — произнѐс я.

Джексон виновато улыбнулся, промакивая мою разбитую губу пропитанным

спиртом ватным тампоном.

Мы сидели за моим кухонным столом. Потолочный вентилятор немного облегчал

духоту и влажность южной ночи. Ной был в кровати, и я не хотел, чтобы эта неделя

заканчивалась.

— Я должен идти, — снова сказал Джексон. — Уже почти полночь. Мне нужно

быть на работе к восьми.

— Знаю, — сказал я. — Что тебя останавливает?

— С тобой всѐ будет в порядке?

— Это просто распухшая губа.

— Я чувствую, что должен остаться здесь и позаботиться о тебе. Могу завтра

позвонить и сказать, что заболел.

— Я не ребѐнок, — сказал я. — Со мной всѐ будет в порядке. Твои больные

детишки нуждаются в тебе больше, чем я.

Он отложил ватный тампон, на его лице появилось выражение несчастья.

— Что? — спросил я.

— Твоя семья действительно доставляет хлопоты, — признался он.

— У них бывают свои моменты, — признал я.

— Они умрут, если окажут больше поддержки?

— Вполне возможно.

— Просто жизнь здесь такая странная. Все эти разговоры о религии, все эти

церкви, все эти фанатики...

— Жизнь идет своим чередом, — сказал я.

— Что это значит?

— Ничего не поделаешь.

— Меня это пугает, — тихо сказал он. — Я не привык жить в таком окружении.

Я заметил, что мои друзья в больнице никогда не говорят о политике. Я недавно

116

Потрясти сахарное дерево. Ник Вилгус

спрашивал, что они думают о реформе здравоохранения Обамы. Они даже не знают,

что это, но уже ненавидят это, и я думаю, что это самая ужасная вещь в мире. В этом

так много невежества.

— Мы прилагаем все усилия, чтобы быть глупейшими, жирнейшими и

беднейшими, — отметил я.

— Я много читал об этом, — сказал он. — Беднейший штат, наименее

образованный, жирнейший, наименее здоровый, всѐ такое. Я не совсем понимал, что

они имеют в виду, но Боже, это правда. Не понимаю, почему люди здесь живут.

— Это наш дом, — сказал я.

— Я не это хотел сказать.

— Я знаю, что ты хотел сказать, — ответил я.

— Тебя это не беспокоит?

— Конечно, беспокоит.

— И?

— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Так было сотни лет. Всѐ меняется с

младшим поколением, благодаря Фейсбуку и интернету. И Миссисипи очень

изменился, даже с тех пор, как я вырос. Но здесь другое прошлое. Оно будто никогда

не исчезает. Мы хотим, чтобы прошлое ушло, но этого не происходит.

— Почему нет?

— Откуда мне знать, чѐрт побери? Может быть, люди просто по-настоящему не

хотят перемен.

Он медленно покачал головой.

— Всѐ не так плохо, — сказал я. — Психи из правого крыла самые горластые, но

они никого не представляют, никоим образом. Около половины штата голосовало за

Обаму на прошедших выборах, не только чернокожие, но и много белых, и

латиноамериканцев, и всех остальных. Попробуй продать Митта Ромни* кучке

баптистов и посмотри, к чему это приведѐт.

*Митт Ромни — американский политик. Был кандидатом в президенты США на выборах

2012 года от Республиканской партии. Действующий епископ Церкви Иисуса Христа Святых

последних дней, президент кола.

Он коснулся моей губы, снова проверяя свою работу.

— Если бы не ты, думаю, я бы собрал вещички и уехал обратно в Бостон, — тихо

проговорил он.

— Таких людей, как я, много, — сказал я.

— Они не такие симпатичные, как ты.

— Что ж, и правда нет.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он, проведя носом по моей щеке.

— И это всѐ?

— Нет, — признался он. — Но я должен идти.

Я проводил его до двери, молча стоял, пока он целовал меня в щѐку, а затем

наблюдал, как Джек исчезает в ночи.

117

Потрясти сахарное дерево. Ник Вилгус

Глава 42

Веселье с Элвисом

Во вторник вечером мы повезли Джексона в Фэйр-Парк в центре города, чтобы

увидеть вновь воздвигнутую статую Элвиса, которой мы весьма гордились.

— Если мы решим, что ты нам действительно нравишься, то возьмем тебя на

родину Элвиса Пресли, — сказал я, пока мы платили дань Королю, щурясь от его

блестящего металлического великолепия в убывающем солнечном свете.

Большая часть парка принадлежала нам одним, за исключением парочки

родителей со своими детьми, которые сидели на качелях. О самом парке мало чего

можно было сказать. «Сити Холл» свысока смотрел на свою маленькую коллекцию

качелей, едва пробивающиеся деревья и оборудование для игровой площадки. Там

были железные скамейки, чтобы посидеть, несколько столиков для пикника и

бетонные пешеходные дорожки для прогулок.

— Здесь был Элвис, — с улыбкой сказал Джексон. — В смысле, он правда здесь

был. Но я не могу сказать, что когда-либо был его фанатом.

— Прости, что? — сердито произнѐс я.

— Ну, ты же знаешь.

Я прожестикулировал Ною:

Он говорит, что ему не нравится Э—л—в—и—с!

— Плохой! — воскликнул Ной.

Джексон состроил гримасу.

— Нельзя жить в Тупело и не любить Элвиса, — сказал я. — Только если не

хочешь повиснуть на дереве магнолии.

— Да?

— Это как поехать в Долливуд* и оскорбить Долли Партон. А этого тебе и здесь

делать не следует, потому что фанаты Долли Партон выцарапают твои симпатичные

глазки своими накладными ногтями.

*Долливуд — тематический парк, названный в честь американской певицы кантри Долли

Партон.

— Да здравствует Король! — воскликнул Джексон, кланяясь перед Элвисом. —

Это достаточное проявление "любви"?

— Так-то лучше, — сказал я. — По крайней мере, ты привнѐс интереса в игру.

Он не единственный знаменитый человек Магнолиевого штата.

— Кто ещѐ мог родиться в этой адской бездне?

— Как насчѐт Опры? — произнѐс я. — И Морган Фриман. Ченнинг Татум. Джон

Гришэм. Джеймс Эрл Джонс. Бритни Спирс. Чего ты ещѐ хочешь? Маппеты, ради

Бога! Дарт Вейдер! Супер Майк! Маргаритавилль! Лэнс Басс из ’N Sync! Би Би Кинг,

ЛиЭнн Раймс, Тэмми Уайнетт, Соуля Бой...

— Хорошо, хорошо!

— Конечно, они все уехали в Голливуд, и я не думаю, что многие из них когда-

либо возвращались, даже чтобы умереть. Кроме, может быть, Моргана Фримана, но он

достаточно странный для этого.

— Он ещѐ не мѐртв. Или нет?

— Откуда мне знать? Смысл в том, что если Бритни Спирс смогла выбраться

отсюда, то сможет любой. Может быть, придѐтся побрить голову и переспать с каким-

нибудь продюсером, но, эй, билет отсюда есть билет отсюда.