Тигриный лог (СИ) - "AlmaZa" - Страница 141

- Ты будешь возвращаться и заглядывать к нам?

- Если привратник пустит, - хмыкнула я. Договорюсь ли я с Джей-Хоупом? Могу ли его считать другом? – Я, конечно, с радостью бы вас навещала…

- Но Новый год! Без тебя! – глаза Ви уже были влажными и нижняя губа подрагивала. Да что ж такое! Я сама сейчас разревусь, хотя уходить мне даже не завтра.

- Ви, пойми, у меня ведь дела там есть… мне школу надо закончить… а я почти не занималась несколько недель!

- Да, у тебя там есть своя семья, - проговорил он с детской обидой. – А я думал, что ты – наша семья…

- Это так и останется!

- Нет, не останется, - потряс головой Ви и, отвернувшись в профиль, замолчал. Я поняла, что нанесла ему болезненную рану. Он знал, что мне нужно уйти однажды, но до конца верил, что я останусь с ними. Он хотел этого. Он привязался ко мне, как и я к нему. По моим щекам потекли слезы.

- Блин, ты её до слез довел! – выговорил ему Шуга, приобняв меня. – Чего ты нагнетаешь? Хо тоже хотела бы тут жить, но её тут никто не оставит из учителей! Это мы навсегда в монастыре, а ей надо не упустить момент, когда обустраивают жизнь.

- Тебе бы надо наверстать хоть немного из школьной программы, - внес рациональное предложение Чимин. – Если ты вот так, не готовясь, вернешься туда, то у тебя будет жуткая неуспеваемость…

- Что поделать…

- Зачем ты вообще приходила сюда? – пылко бросил на меня взгляд Ви. Я не видела его в гневе прежде. Но это был гнев. Он злился на меня, злился, видя во мне мать, которая его когда-то бросила. Он чуть ли не ненавидел в моём лице всех бессовестных женщин. Всех, кто предал доверие. Он сжал кулаки.

- Ви, не надо так… - попытался осадить его Шуга, но тот дернул подбородком.

- Нет, зачем ты приходила? – посмотрев на всех ребят поочередно, почувствовав, как пересохло горло, я, вытерев тыльной стороной ладони щеки, набралась храбрости:

- Один из вас… один из учеников Тигриного лога… в ночь Распахнутых врат… выходил отсюда. Он поцеловал в полной темноте девушку. Этой девушкой была я, - я хотела продолжить, объясняя, почему же пришла сюда и зачем мне так понадобилось имя юноши, но мои глаза встретились с глазами Чимина, которые, расширившись до предела, не моргали. Он осторожно опустил одну за другой ноги на пол и, открыв рот, приподнял руку, в несмелом жесте указывая на меня. Мне ничего не надо было говорить. Я всё поняла. Я поняла, кто это был. И у меня перехватило дыхание. Тот, чей поцелуй я сочла бы за честь, тот, кого я первым поставила в ряд своих героев…

- Интересно, кто бы это мог быть? – почесал затылок Шуга и всех нас окликнул с дорожки голос Хана.

- Эй, все на тренировку! Почему я должен собирать всех поштучно? Вы расписание до сих пор не выучили?

Немым криком обмениваясь с Чимином, мы, едва пересилив себя, чтобы отвернуться друг от друга, побрели на занятие. Почему оно так не вовремя? Я должна поговорить с ним! Господи, неизвестный целовальщик… Чимин. Небеса услышали мои молитвы и сделали им того, о ком я могла разве что мечтать. Но в тот момент, когда мечтать я стала о Лео, безумно его полюбив.

21 октября, вторая половина дня

После спаррингов, когда я, отдыхиваясь, поглядывала на Чимина (получая ответные взгляды, полные той самой оборвавшейся недоговоренности) и вытирала вспотевшее лицо полотенцем, предвкушая, как вот-вот получу возможность поговорить с ним, я была послана подошедшим мастером Ханом в прачечную, чтобы перестирать там некоторые вещи. Пытаясь глазами зацепить следом за собой Мина, я была понята, и он, о чем-то перебросившись словами с Чонгуком и Пигуном, потихоньку ретировался, ступая за мной. Я поднималась по лестнице и боковым зрением видела, что он, выдерживая дистанцию, не теряет мысли и направления. Распахнув дверь прачечной, я вошла в затемненное помещение, где хранилась на полках одежда. Никаких личных шкафчиков, как в школах, всё одинаковое и общее. И уже давно обнаруженный мною ящичек с запасными нашивками. Там же лежали старомодные пуговицы для верхних курток, которые носятся в монастыре зимой. Рядом большая коробка с новыми оби, если прежние окончательно заносятся, сотрутся и порвутся. Обувные тумбы, выдвижные ящики с портянками и нижним бельём. И ничего из того, что я видела в комнате под спальнями мастеров – кожаные пояса с тяжелыми бляхами, современные куртки. Никаких намеков на перемены в будущем на территории, доступной ребятам.

Перед комнатой, где это всё лежало, была прихожая, в которой стояли баки для стирки и низкая плоская плита с отверстием для дров под металлической поверхностью, служащей для нагрева воды. В ней я и задержалась.

- Это была ты! – вошел Чимин. Я повернулась к нему.

- Это был ты! – повторила я, и мы некоторое время смотрели друг другу в глаза без каких-либо фраз. Что за чувства мы испытывали? Претензии? Огорчение? Упрек? О разочаровании речи не шло. С моей стороны. Но вдруг он думал, что поцеловал кого-то получше? Желая узнать, кто это сделал, я не задумывалась, а хотел ли узнать неизвестный лицо той, которую встретил ночью.

- Почему ты не сказала? Когда я узнал, что ты – не мальчишка.

- Я тогда растерялась! – запуталась я, вспоминая, а, в самом деле, почему? Мин всегда вызывал доверие. – Это во-первых. А во-вторых, Хенсок начал за меня придумывать причины моего нахождения здесь…

- Так он знает, почему ты тут в действительности? – удивился парень. Он единственный, наверное, который до конца не осознаёт интриганства настоятеля, и обмана учителей, которым тоже есть, что о себе рассказать, как и обо всём укладе обители в целом.

- Знает. Он и впустил меня сюда, только чтобы узнать, кто же нарушил устав…

- Но я же давно ему признался в том, что совершил! – непонимающе опустил взор Чимин, бродя им бесцельно вокруг. В помещении пахло лавандой и мандариновыми корками, спасающими ткань одежд от моли, а ещё влажным деревом, почти как в бане. Вопросы, которыми мы задавались с Мином, были одни и те же. – Если он знает, то почему позволил тебе продолжать тут оставаться?

- Если бы я знала! Мне кажется, он просто не способен никого выгнать…

- А Джин? – я запнулась. Как могла я забыть об этом? Я готова была начать рассуждать, что тот монах, а я лишь гостья, и меня не за что наказывать, а законы гостеприимства предполагают иное. – За что его прогнали? Я выходил из Тигриного лога! Что ещё страшнее он мог совершить тут? Нагрубить мастерам? Да никогда, это же Джин! – я не решилась даже пытаться говорить правду сейчас. Сообщить о поцелуе – это завести в тупик Мина, ведь он проделал то же самое, и получил прощение. Да и я знала, что поцелуй не был истиной причиной. Истиная причина – знания, полученные раньше времени, не может быть открыта мною Чимину. Я не могу вмешиваться в течение обучения адептов. К тому же, Хенсок и здесь всё выставил двояко…

- Джину нужно было уйти, - в результате выдала я. – Его не выгоняли.